Путешественница

Однако ноги вновь озябли, а руки почувствовали тревожный жар – я снова была в сегодняшней операционной. Хитросплетения кишечника не вызывали опасений, но одна из кишок… Она была полна кровоточащих прободений. Худо дело.

– Знаешь… – Фрэнк вернул меня в реальность, такую же холодную, как и в операционной, но темную в отличие от нее.

– Я слушаю…

Реальность не до конца обрела меня. Стол, яркий свет, прободение. Но нужно было отвечать.

– Так что я должна знать? – Я попыталась отвлечь себя от тягостных переживаний, снова и снова напоминающих о себе.

– Мой научный отпуск. Я думаю…

Научный отпуск Фрэнка будет через месяц. Он продлится год, в течение которого Фрэнк побывает в ряде северо-восточных штатов, где соберет материал – на это уйдет три месяца, – а на следующие полгода уедет в Англию. Потом – три месяца на обработку собранного, осмысление и написание работы.

– Видишь ли, я хотел бы сразу отправиться на Британские острова.

– Отлично. Гулять погода не позволит, но ты прекрасно проведешь время в библиотеках.

– Я хочу поехать с Брианной.

Горло сжалось, я не издала ни звука. В животе похолодело.

– Погоди, ты не можешь… Ты не можешь взять ее с собой: через несколько месяцев она окончит школу и, может быть, тогда… – Говоря, я обретала уверенность. – Летом мы приедем к тебе куда скажешь – в Англию или где ты тогда будешь. Я буду в отпуске, смогу позволить себе…

– Нет. Мы уедем без тебя. Насовсем.

Я мгновенно села на кровати, щелкнула выключателем.

Фрэнк прищурился. Он был растрепан, виски были седыми – наверное, это привлекало студенток, не раз названивавших по вечерам. Импозантный университетский дядечка, занимавшийся наукой и молоденькими девчонками. В груди я чувствовала спокойный холод, лед потихоньку таял, и его место занимало презрение.

– Теперь? Почему? Любовница больше не может ждать?

Фрэнк не на шутку испугался. Он был до того забавным, что я с трудом сдержала хохот и только горько усмехнулась.

– Боже, ты думал, я не знаю! Настоящий ученый – рассеян донельзя!

Фрэнк сел на кровати.

Видимо, ему стоило больших усилий сдержать себя.

– Я был скромен и не давал повода для ревности.

– Ну да, конечно. За десять лет было по меньшей мере шесть «поводов», – я не удержалась от подколок. – Ну а если в два раза больше – это, разумеется, тоже не повод ревновать.

Фрэнк, сколько я его знала, редко давал волю чувствам. Но он закусил губу, и я поняла, что он зол не на шутку.