Написано кровью моего сердца. Книга 2. Кровь от крови моей

Пусть Джейн вбила что-то себе в голову – хотя сомнительно, что у нее вообще есть голова на плечах, – но зачем она потащила свою сестру туда, где два дня назад шли бои?

Следы колес и взрытая земля на полях указывали места, где солдаты бежали или тащили артиллерию. В воздухе пахло смертью. Неубранные трупы гнили на солнце, на них пировали мухи и черви… Уильям надеялся, что девушки не столкнутся с таким трупом, и вместе с тем желал этого – тогда они с визгом бросятся обратно, прямо в его руки.

Но в складках здешней местности могут скрываться не только трупы.

Это будто послужило сигналом – из рощи донесся шум. И трупы тут были ни при чем. Мужские голоса то ругались, то убеждали, в ответ раздался визг. Уильям схватил какую-то ветку и побежал в рощу, крича изо всех сил. Его услышали: женщины визжали уже не так истошно, а мужчины – их определенно было больше одного: двое? трое? – испугались и взволнованно заспорили.

– Mistkerle![3 - Подлецы! (нем.)] – взревел Уильям. – Вонючие гессенцы! Feiglinge![4 - Трусы! (нем.)] Трусливые дерьмоеды!

Обсыпанный листьями и ветками, Уильям вывалился из кустов и увидел, как мужчины – судя по шуму, девушки были все еще с ними – направились к дороге.

Перестав кричать, он сменил направление и бросился обратно к дороге. Ветки хлестали его по лицу, недозрелые каштаны били по голове и плечам… Вот они! Из-за деревьев у дороги высунулся мужчина, но тут же отпрянул и под громкий вскрик вытащил за шею упирающуюся Фанни.

Уильям кинулся к ним, громко ругаясь и размахивая импровизированной дубинкой. Должно быть, вкупе с мундиром это выглядело пугающе – мужчина отпустил Фанни и бросился наутек. Фанни покачнулась и упала на колени. Крови на ней нет, значит, не ранена, все хорошо…

– Джейн! – закричал Уильям. – Джейн! Где ты?

– Здесь! Зде… – Она внезапно замолчала, но Уильям уже увидел ее футах в десяти отсюда и нырнул в подлесок.

С нею было двое мужчин. Один зажимал ей рот ладонью, другой пытался снять штык с мушкета. Уильям ногой выбил у него из рук оружие и напал. Через миг дородный солдат сшиб его на землю – может, он и не знал, что делать со штыком, зато руками драться умел.

Они катались по земле, тяжело дыша и пропахивая борозды, сучья ломались под ними с сухим треском, похожим на выстрелы.