Томка вне зоны доступа

– Войдите!

Я толкнул дверь

– Оксан, привет!

Сидевшая за столом в дальнем углу женщина с короткой мальчишеской стрижкой подняла голову.

– Привет, соседушка. Чего принес?

– Посмотри, не ваши оставили?

Оксана вышла из-за стола. Сегодня она была в джинсах, а не в юбке до колена. Фигура у нее что надо.

– Знакомая сумочка. Брат с сестрой делят бабкину дачу. Она хочет продать и поделить деньги, а он собрался там теплицу ставить. Достали оба, Каин и Авель, блин… Давай, я им позвоню.

Она приняла у меня сумку, бросила ее в гостевое кресло возле кулера.

– Каин и Авель были братьями, – сказал я.

– Да и пофигу. Ты бы лучше с тортиком зашел. А то гуляете там у себя по вечерам, на крыше тусуетесь, Балдерис этот у вас вообще прописался. Нас, одиноких незамужних девочек, почему-то игнорируете.

Я оглядел кабинет. Столы пустовали, компьютеры не работали.

– А где твои девочки сегодня?

– Галка на выезде, у Любы, пардон, месячные. – Оксана приблизилась ко мне, положила руку на плечо.

– После поездки к Рейхенбахскому водопаду, – улыбнулся я и направился к двери.

– То есть никогда?

Уходя, я послал ей воздушный поцелуй.

Оксана была «странно прикольная». Так ее при первой встрече назвала Томка. Я и сам поначалу, когда нотариусы только въехали в наш флигель, принял ее за лесбиянку или феминистку, но в процессе добрососедского общения вскрылось много опровергающей информации. Как-нибудь потом расскажу…

Я поднялся на второй этаж.

Новый наш офис, как и прежний, состоял из трех отсеков со стеклянными перегородками и общего холла со стойкой администратора посередине (точнее, мы просто раздробили на части одно просторное помещение). Из-за стойки сейчас торчала светлая макушка Насти Голубевой-Левкович. В тишине раздавался стук компьютерной клавиатуры.

– Доброе утро, пчелка!

Настя приподнялась, улыбнулась, глянув поверх очков.

– Антон Васильевич, доброе! Кофе сразу или попозже?

Настя до сих пор обращался ко мне на «вы» и по имени-отчеству. Я устал ее уговаривать сократить дистанцию.

– Давай сразу, дорогая.

Я прошел к себе в правое крыло. В приемной перед моим кабинетом (кстати, единственным в конторе, скрытом от посторонних глаз жалюзи) Петя Тряпицын, развалившись в кресле и подперев рукой щеку, глядел в монитор компьютера.