Томка вне зоны доступа

Тамара налила себе воды, присосалась к стакану с такой жадностью, будто прошагала несколько километров по пустыне. Когда она прервалась, чтобы перевести дыхание, я с усмешкой спросил:

– Сушняк?

– Типа того. Как там твоя встреча?

– Так себе. Они не умеют готовить долма.

– Чего?

– Долго рассказывать. – Я метнул пустую банку в ведро. – У тебя-то что стряслось? Из твоего звонка я ничего не понял, да и сейчас на тебе лица нет.

Она села напротив. Взгляд был тяжел. Я невольно вспомнил ее шестилетней и сравнил с тем, что видел сейчас.

– Гелендваген разбился, – молвила дочь.

– В смысле?

– Помнишь, у нас в классе девчонка была, Эвангелина Вартанова. Ее все гнобили.

– Да, помню, имя у нее необычное. Что стряслось?

Томка допила воду залпом. Поставила стакан на стол, выдохнула и отрешенно уставилась в окно.

– Упала с многоэтажки.

– Господи… – У меня отвисла челюсть. – Спрыгнула?

– Не знаю.

Ресницы Томки дрогнули. Она у меня всегда была слишком чувствительной девочкой, все принимала близко к сердцу. По части эмпатии в среде сверстниц ей не было и нет равных. Но только ли в этом дело?

Я полез в холодильник, достал вторую банку. С сомнением посмотрел на опустевшую картонную упаковку. Закончить сейчас или заглянуть в свой бар за тяжелой артиллерией?

– Будешь дальше пить? – спросила Томка.

– А как тут не пить, дочь. Не понос, так золотуха.

Она поднялась, крепко обняла меня за шею. Ростом мы с ней почти сравнялись.

– Осталась записка или что-нибудь в этом роде?

Тамара чуть не взорвалась:

– Не знаю, пап! Ничего не знаю… и не хочу знать. Пойду лучше лягу. Ужинать не буду, неохота.

– Хорошо, милая, конечно…

Она ушла к себе, оставив меня в глубочайшем недоумении. Такой я не видел ее давно. Да что там «давно» – никогда. Как говорил один из мультяшных сыщиков Колобков, либо что-то случилось, либо одно из двух.

Я перешел в кабинет, уселся перед рабочим столом, включил ноутбук. «Как же непросто быть отцом, – подумалось мне. – Сложнее лишь оставаться папой».

Если вы помните, я по первому образованию филолог. Странная блажь, согласен, но так оно и есть. Несмотря на многолетнюю работу в криминалистике, тяга к Слову меня так и не отпустила.