Эхо прошлого. Книга 2. На краю пропасти

Уильям с трудом повернул голову, все еще дрожа от озноба.

Вокруг костра на корточках – чтобы не намокнуть от росы – сидели индейцы. Один, два, три… шесть. Мюррей и еще один индеец сидели на бревне и разговаривали.

Нет, индейцев семь – еще один потрогал его лоб и наклонился.

– Думаешь, умрешь? – с толикой любопытства спросил он.

– Нет, – ухитрился выдавить Уильям в промежутках между клацаньем зубов. – Кто ты, черт побери?

Индейцу вопрос показался забавным, и он повторил его своим друзьям. Те засмеялись, тогда Мюррей посмотрел на Уильяма, заметил, что тот проснулся, и встал.

– Каньенкехака, – сказал индеец, усмехнувшись. – А кто ты, черт побери?

– Он мой родич, – коротко сказал Мюррей, опередив Уильяма, оттер в сторону индейца и сел на корточки рядом с Уильямом. – Живой?

– Как видишь, – угрюмо отозвался он. – Не хочешь представить меня своим… друзьям?

Первый индеец разразился смехом и, видимо, перевел его слова двоим или троим индейцам, которые подошли взглянуть на Уильяма. Они тоже сочли это забавным.

Мюррей не смеялся.

– Это мои родственники. По крайней мере, некоторые. Пить хочешь?

– У тебя много родственников… кузен. Да, если тебе не трудно.

Уильям попытался сесть, помогая себе здоровой рукой. Вылезать из-под промокшего от росы, но все равно уютного одеяла не хотелось, однако какая-то глубинная потребность заставляла его принять вертикальное положение. Мюррей, похоже, неплохо знал этих индейцев; впрочем, родня они ему или нет, а в линии его рта и плеч сквозило напряжение.

«Каньенкехака», – сказал индеец. «А ведь он не имя свое назвал, а племя, к которому принадлежит», – догадался Уильям. Вчера Мюррей тоже произнес эти слова, когда выгнал тех двоих минго. «Я каньенкехака. Могавк. Они меня боятся». Это прозвучало как простая констатация факта, и Уильям так и не расспросил Мюррея, обстоятельства помешали. Увидев несколько могавков одновременно, он одобрил благоразумие минго.

Мюррей протянул ему фляжку с водой, и Уильям принялся жадно пить, а после налил немного воды в ладонь и омыл лицо. Почувствовав себя лучше, он сходил в кусты, затем вернулся к костру и сел на корточки между двумя индейцами. Они разглядывали его с неприкрытым любопытством.