Эхо прошлого. Книга 2. На краю пропасти

От звука отрывающейся от мышц шкуры Уильяма затошнило, и он закрыл глаза.

– У тебя рыжая борода. – В голосе Мюррея прозвучало удивление.

– Только сейчас заметил? – сварливо поинтересовался Уильям и открыл глаза.

Цвет бороды ему не нравился. Волосы на голове, груди и прочих частях тела были приятного темно-каштанового цвета, в то время как волосы на подбородке и в паху отличались неожиданно ярким оттенком. Уильям стыдился этого и тщательно брился, даже на борту корабля или в дороге, но его бритва пропала вместе с конем.

– Раньше было как-то не до того, – миролюбиво ответил Мюррей.

Он замолчал, сосредоточившись на своем занятии, а Уильям постарался расслабиться и ни о чем не думать, чтобы хоть немного поспать. Он очень устал. Перед закрытыми глазами проплывали пейзажи болота. Похожие на петли ловушек корни, грязь, зловонная коричневая куча холодного свиного дерьма, ворох опавших листьев… Листья плывут по воде, похожей на коричневое стекло, вокруг его голеней отражения колеблются… в воде страницы книги расплываются и исчезают, издевательски уходя на глубину… От неба голова кружится не меньше, чем от озера, можно упасть вниз или вверх и утонуть в вязком, словно вода, воздухе, утонуть в собственном поту… Какая-то девушка щекочуще слизывает с его щеки пот, ее тело тяжелое, горячее и настойчивое; Уильям отворачивается, но не может избежать ее назойливого внимания…

Проснулся Уильям от запаха жареной ондатры.

Огромный пес лежал рядом с ним и храпел.

– О боже! – Он слабо оттолкнул пса, смущенно вспомнив о девушке из сна.

 – Откуда собачка?

– Его зовут Ролло, – с упреком сказал Мюррей. – Я приказал ему лечь рядом с тобой, чтобы согреть. Ты трясся от озноба, знаешь ли.

– Знаю.

Уильям заставил себя сесть и поесть что-нибудь, хотя больше всего ему хотелось снова лечь, причем подальше от пса, который теперь лежал на спине, задрав вверх лапы, и походил на дохлое лохматое насекомое.

На землю опустилась ночь, небо было чистым и безбрежным, наполненным сиянием далеких звезд.

Вспомнился отец, астроном-любитель; вместе с отцом – иногда к ним присоединялась и мать Уильяма – они лежали на лужайке в Хелуотере, смотрели на звезды и называли созвездия. Сейчас от вида холодной сине-черной пустоты Уильяма пробирал озноб, однако звезды почему-то действовали на него успокаивающе.

Что делать дальше? Он по-прежнему старался принять на веру то, что Генри Вашингтон, а возможно, и остальные, кому он должен был нанести визит в Дизмэле, – мятежники.