Эхо прошлого. Книга 2. На краю пропасти

От удара вышибло дух, и он лежал, оцепеневший, глядя, как плывущий над ним туман спешит поглотить все вокруг. Потом он услышал, как шепчутся скалы, и пополз, а затем и побежал. Снова упал, снова поднялся и побежал дальше.

Вскоре он рухнул наземь, не в силах больше двигаться, и съежился в страхе на жесткой траве, окруженный пустотой, ослепленный ею. Когда его позвали знакомые голоса, он хотел откликнуться, но лишь захрипел отчаянно – от недавних криков он практически онемел. Он снова и снова бежал навстречу голосам, спотыкался и скатывался по склону, натыкался на скальные выступы, взбирался на вершины камней, а голоса уплывали, растворялись в тумане, оставляли его в одиночестве…

Его нашел Мак.

Уильям сглотнул. Когда ему снились кошмары, он часто просыпался на руках Мака. Или просыпался в холодном поту, не в состоянии больше заснуть из страха перед ждущим его туманом и голосами.

Что-то зашуршало, зашумело. Узнаваемо запахло свиным навозом, и Уильям старался не шевелиться: дикие свиньи опасны, если их потревожить. Шум усилился, раздалось сопение, массивные тела, стряхивая на себя воду, ломились сквозь кусты остролиста. Уильям выпрямился и завертел головой, пытаясь определить, откуда именно доносятся звуки. В тумане трудно не заблудиться, так что свиньи, скорее всего, шли по тропе.

Болото пересекали проложенные оленями тропы, которыми пользовались все, от опоссумов до черных медведей.

О его матери говорили еще кое-что. «Она всегда была беспечной», – печально качала головой бабушка. Ее встревоженный взгляд останавливался на Уильяме. «Храни тебя Господь, ты такой же, как она», – говорил этот взгляд.

– Может, я и такой же, – громко сказал Уильям, сжимая в руке острогу и вызывающе выпрямляясь. – Но я не умер. Я еще жив.

Уж в этом-то он был уверен.

Глава 37. Чистилище

Через три дня, в полдень, Уильям обнаружил озеро. Он вышел к нему сквозь рощу растущих прямо из заболоченной земли высоких кипарисов, чьи огромные стволы напоминали колонны в храме. Испытывая головокружение и страдая от лихорадки, по щиколотку в воде он медленно брел к озеру.

Воздух и вода были неподвижны, лишь ноги Уильяма медленно рассекали водную гладь да звенела вьющаяся вокруг мошкара.