Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

– Да ведь она и сунула тебе под подушку тот букет, – заявила Гейлис. – Я же сразу тебе сказала, как девушки в замке восприняли то, что ты захомутала этого рыжего. Видно, Лаогера считала, что, если убрать тебя с дороги, она сумеет его получить.

От изумления я лишилась дара речи и не сразу смогла ответить:

– Но она бы не сумела его добиться!

От холода и жажды Гейлис хрипела, но в ее смехе по-прежнему слышалось серебро.

– Всякий, кто видит, какими глазами он на тебя смотрит, понимает это. Но Лаогера слишком плохо знает жизнь, чтобы в этом разбираться.

– Я вовсе не об этом! – вспылила я. – Она не Джейми хочет получить, она беременна от Дугала Маккензи.

– Что?! – В потрясении Гейлис крепко-крепко сжала мою руку. – Почему ты так решила?

Я поведала о том, как встретила Лаогеру возле кабинета Колума и к чему пришла в ходе своих размышлений.

Гейлис фыркнула:

– Пф-ф-ф! Она услышала, что Колум и Дугал обсуждают меня.

– Так это ты дала ей букет? – возмущенно спросила я.

Гейлис резко возразила:

– Не дала, а продала.

В опускавшейся тьме я поискала ее глаза.

– А что, существует разница?

– Конечно, существует, – раздраженно объяснила она. – Это была лишь сделка, и только. И я не храню тайны своих клиенток. К тому же она не рассказывала, для кого предназначается этот букет.

– Благодарю, – саркастически сказала я. – Но…

От попытки свести разбегающиеся мысли в новый порядок, требующийся в связи с со свежей информацией, в голове моей все совершенно перепуталось.

– Но, – продолжала я, – если это она подложила мне в постель волшебный букет, получается, что она хочет заполучить Джейми. Становится ясным, зачем она вынудила меня отправиться к тебе. Но как же Дугал?

Гейлис тоже поразмыслила, а затем, похоже, пришла к определенному выводу.

– Она беременна от Дугала не больше, чем, скажем, ты.

– Почему ты в этом так уверена?

В темноте она нащупала мою руку и приложила к своему животу, заметно торчавшему под платьем.

– Потому что от него беременна я, – просто сказала Гейлис.

– Значит, не Лаогера, – проговорила я, – а ты.

– Я. – Она говорила спокойно, без обычной для нее эмоциональности.