Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

Наклонившись, Гейлис подобрала то, что нам кинули. Отверстие все еще было открыто, и я разглядела, что в руках у нее краюха черствого грязного хлеба. Гейлис обтерла хлеб подолом.

– Обед, – сказала она. – Есть хочешь?

Дыру над нашими головами так и не закрыли; время от времени прохожие кидали нам в нее что-нибудь. В нее лил дождь и задувал резкий ветер. В яме было мокро, зябко, отвратительно. Место как раз для злодеев. Воров, богохульников, бродяг, прелюбодеев… и предполагаемых ведьм.

Мы с Гейлис прижимались друг к другу возле стены и почти не открывали рта.

Не о чем было разговаривать, мы ничем не могли себе помочь, только если набраться терпения.

Дыра над нами становилась все темнее, и, наконец, с приходом ночи все окуталось тьмой.

– Как тебе кажется, они долго будут нас тут держать?

Отодвинувшись от меня, Гейлис вытянула ноги, и ее подол осветился длинным пятном утреннего света. Когда-то бело-розовое, сейчас оно стало совершенными лохмотьями.

– Не особенно, – ответила она. – Они ждут членов церковного суда.

Месяц назад Артур получил письмо, в котором сказано об их визите. В нем писали о второй неделе октября, то есть совсем скоро заявятся.

Она потерла озябшие руки, потом сложила их на коленях, в крошечном пятне солнечного света.

– Расскажи мне про судей, – попросила я. – Расскажи как можно точнее, как оно все будет.

– Точно не знаю. Как судят ведьм, я ни разу не видала, хотя, ясное дело, наслышана об этом. – Гейлис задумалась и сказала: – Едут они не из-за суда над ведьмами, а для того чтобы уладить один спор из-за земли.

И это значит, что с ними не приедет палач, который колет ведьм.

– Кто-кто?

– Палач. Ведьмам неведома боль, – пояснила Гейлис. – И когда их тело чем-то колют, кровь из них не течет.

Ну понятно! Испытание должен вести специальный человек, оснащенный различными булавками, ланцетами и другими колюще-режущими предметами. У меня мелькнуло неясное воспоминание, что о чем-то подобном я читала в книгах Фрэнка, но, помнится, эта практика прекратилась не позже семнадцатого века.

Но если подумать, грустно сказала я себе, Крэйнсмуир совершенно не производил впечатление центра цивилизации.

– Тогда весьма прискорбно, что палача с ними не будет, – промолвила я, передернувшись от страха, когда представила себе, как меня будут колоть раз за разом. – Мы бы легко выдержали это испытание. По крайней мере я, – ехидно прибавила я. – По-моему, если они уколют тебя, то вместо крови польется ледяная водица.