Барабаны осени

Он не пошевелился, только сильнее вжал меня в палубу, как начинку сэндвича.

– Хватит! Робертс! Я сказал, оставь его! – Властный и резкий окрик Боннета я расслышала отчетливо, даже несмотря на ткань.

– Она… – начал Робертс, но недовольное нытье прервал короткий, смачный удар.

– Встаньте, мистер Фрейзер. Ваша жена в безопасности… хотя этого не заслуживает. – В хриплом баритоне Боннета звучала смесь веселья и раздражения.

Джейми медленно поднялся, и я смогла сесть. Голова кружилась; вдобавок меня слегка мутило после удара.

Наконец Боннет моргнул и повернулся к Джейми.

– Глупая женщина, – равнодушно заметил пират. – Впрочем, вас все устраивает… – Он кивнул, и на его губах мелькнула слабая улыбка. – Что ж, благодарю за возможность вернуть вам должок. Жизнь за жизнь, как говорится в Библии.

– Должок? – зло выпалил Иэн. – После того что мы для вас сделали, вы нас грабите, бьете мою тетю и собаку, а потом вам хватает наглости говорить, что вернули должок?!

Боннет остановил взгляд на Иэне. Глаза у пирата были светло-зеленые, как очищенные виноградины. А на щеке – ямочка, будто бог, создавая его, оставил отметину. Но взгляд все равно оставался холодным, как речная вода на рассвете.

– Парень, ты плохо учил Святое Писание. – Боннет неодобрительно покачал головой и цокнул языком.

Он раскрыл ладонь, и на ней вспыхнули три камня – изумруд, сапфир и черный алмаз.

– Уверен, мистер Фрейзер согласен, не так ли, сэр? – Пират сунул руку с камнями в карман, а когда извлек, их уже не было. – В конце концов, – сказал он, снова бросив холодный взгляд на Иэна, – есть разные способы платить по долгам. – Боннет улыбнулся, однако весьма неприятно. – Хотя, думаю, ты слишком юн для такого.

Он отвернулся и подозвал товарищей:

– Мы нашли то, что искали. Уходим.

Боннет ступил на край борта и, прыгнув, с кряхтением приземлился на илистый берег. Остальные пираты последовали за ним. Робертс напоследок одарил меня злобным взглядом и неловко плюхнулся на мелководье.

Все четверо исчезли в зарослях. Из темноты донеслось приветственное ржание лошади. На борту кораблика воцарилась тишина.