Барабаны осени. Книга 2. Загадки прошлого

 – Она собиралась приехать осенью, когда получит степень и съездит на какую-то конференцию.

– Не может быть. Она сдала работу в конце апреля – я приглашал ее на ужин, чтобы отпраздновать, – и сказала, что не станет дожидаться официальной церемонии и поедет в Шотландию. Погодите, дайте подумать… Да, мой сын Ленни отвозил ее в аэропорт! Когда же это было?.. Точно, во вторник, двадцать седьмого. Хотите сказать, она не добралась? – заволновался доктор Эбернети.

– Не знаю, добралась она или нет. – Роджер сжал свободную руку в кулак.

Конечно, может быть, ей захотелось сделать сюрприз и нагрянуть неожиданно. Но вряд ли Брианна решила так поступить.

В голове промелькнули сцены похищения, затем терактов, учиненных ирландскими республиканцами. Все что угодно могло случиться с девушкой, которая отправилась в большой город совсем одна. И это «все что угодно» было бы лучше, чем то, что произошло на самом деле, как подсказывало Роджеру нутро.

– В Инвернесс, – раздался в трубке голос доктора Эбернети. – Из Бостона в Эдинбург, а затем на поезде в Инвернесс.

– О, господи! – Одновременно и упрек, и молитва. Если она вылетела из Бостона во вторник, значит, до Инвернесса добралась в четверг. А в пятницу было тридцатое апреля – канун Белтайна, древнего праздника костров, когда шотландцы разводят костры на вершинах холмов, как символ очищения и плодородия.

Эбернети взволнованно бубнил в трубку, что-то спрашивая. Роджер попытался сосредоточиться.

– Нет, – с трудом проговорил он. – Я не знал. Я еще в Оксфорде.

Воцарилось звенящее молчание, наполненное ужасом. Роджер глубоко вдохнул – каждый вдох давался ему с трудом – и перехватил трубку другой рукой, вытерев о брюки вспотевшую ладонь.

– Доктор Эбернети, возможно, Брианна последовала за своей матерью, Клэр.

– Ох, – нехотя произнес доктор Эбернети, – боюсь, что нет. Точно не знаю.

Точно не знает… Отличный способ увильнуть от ответа.

– Хорошо, спрошу так: вы когда-нибудь слышали о Джейми Фрейзере? – осторожно поинтересовался Роджер.

Трубка накалилась от неловкого молчания, затем Джозеф Эбернети испустил стон.

– Пресвятые угодники! – выдохнул он. – Она сделала это.