Frozen. Острые чувства

Я превратила жизнь родителей в кошмар, требуя отвезти меня к Нико. Я устраивала забастовки, отказываясь есть, спать, учить уроки. У родителей всегда находился аргумент, чтобы пресечь мои протесты. Меня манипулировали моей же слабостью – Нико. Говорили, что ему нужна сильная и здоровая девушка, поэтому я ела и ложилась спать. Говорили, что ему нужна умница и хозяйка, поэтому я учила уроки и убирала игрушки. Это было единственным рычагом давления на меня.

[1] Капо – Дон (итал. don, итал. capomafioso) – глава семьи.

[2] Консильери (итал. consigliere) – советник семьи, человек, которому дон может доверять и к советам которого прислушивается. Он служит посредником при разрешении спорных вопросов, выступает посредником между доном и подкупленными политическими, профсоюзными или судебными деятелями либо выполняет роль представителя семьи на встречах с другими семьями.

Глава 2.

Нико.

Я поправил рубашку Ромео. Он ненавидел официальную одежду, пытаясь стянуть ее уже второй раз за последние полчаса, но я пригрозил взглядом.

– Нет, Ромео. Ты не сможешь снять с себя костюм, пока мы не вернемся домой после ужина с Капо “Коза Ностры”. Ты должен вести себя как настоящий мужчина. Посмотри на меня, Тео и Маттео. Нам тоже не нравится эта одежда, но она часть нашей жизни, и мы должны терпеть неудобства.

– Не люблю, когда ты умничаешь, – пробормотал Ромео, но рубашку оставил в покое.

– Никто не любит, когда Нико умничает, – рассмеялся Маттео, поправляя свою прическу.

– Тогда почему он это делает? – спросил Ромео.

– Он делает это на правах старшего брата, – ответил Маттео.

– Это нечестно, – застонал Ромео. – Получается, что над Нико никто не властен. Тео слушается только Нико, ты слушаешься Тео и Нико, а я слушаюсь вас всех. Вы все будете умничать и чему-то меня учить, а чему я буду учить вас?

– Терпению, Ромео, терпению, – ответил Тео.

Я рассмеялся и быстро обнял младшего брата, пока родители не видят. Они говорили мне заботиться о младших братьях, но подразумевали под этим строгость и жесткую дисциплину, словно я должен был воспитывать солдат.

Объятия и сказки на ночь были запрещены, но я все равно делал это. Мы жили в одной комнате, и никто не контролировал нас после отбоя. Мне не хотелось, чтобы Маттео и Ромео выросли такими же, как я. Холодными и бесчувственными. Тео уже был жестоким для своих одиннадцати лет, но все же мне удалось показать ему братскую любовь, что сделало нас самыми близкими друг другу людьми.