Улыбка бога

А после неистово и безнадежно хотела вернуть прошлое, чтобы, вцепившись в папу, никуда его в тот день не отпустить.

Ах, если бы только так можно было сделать...

Когда-то давно Александра читала интернет-дневник девочки, разыскивающей своего отца после взрыва в метро. Девочка все время спрашивала у виртуальных друзей: «Куда мне звонить, что делать? Папа должен был ехать тем маршрутом...» Ей что-то отвечали, советовали, а она опять спрашивала, и ей опять писали...

Девочка металась между телефоном и компьютером, она мучительно надеялась на чудо, высматривая в сообщениях СМИ вести, которые могли бы перечеркнуть ее страх.

А потом она исчезла.

Последняя запись появилась спустя два часа. «Папа ехал в том самом вагоне. Теперь я одна».

* * *

Александра зажгла настольную лампу и взяла в руки букет. Повертела, внимательно рассматривая его. Ей хотелось найти нечто, указывающее на отправителя или хотя бы наталкивающее на дельную мысль. Но в голову ровным счетом ничего не приходило.

«Какая странная причуда: присылать в день смерти отца розы и лилии, – раздраженно подумала она, – и, главное, зачем?»

Она зажгла настольную лампу и начала машинально считать цветы, притрагиваясь к ним кончиками пальцев.

Оказалось их ровно тридцать: пятнадцать роз и пятнадцать лилий. С раздражением кинув букет в мусорную корзину, она подошла с ней к двери.

– Зина, вынеси, пожалуйста, мусор. И немедленно. Не хочу, чтобы это оставалось здесь.

Секретарь испуганно вскочила и, схватив корзину, понеслась с нею во двор.

«Почему – розы и лилии?» – крутилась в голове навязчивая мысль.

– Почему? – вслух сказала Александра и придвинула к себе телефон.

Трубку долго не брали. Потом наконец в ней раздался недовольный голос матери:

– Надеюсь, ты разбудила меня по достаточно веской причине.

Зоя Павловна зевнула.

– Мама, мне прислали букет...

– О мой бог, – перебила ее маменька, патетически возвысив голос, – и из-за такого пустяка ты подняла меня ни свет ни заря!

Матушка Александры никогда особой последовательностью в суждениях не отличалась.

К примеру, она могла поднять всю семью рано утром криком: «Пора вставать, лежебоки! Солнце уже печет!», и целый день после этого твердить, что только «тому, кто рано встает, бог подает». А назавтра совершенно спокойно заявить, что одиннадцать утра – это жуткая рань и вставать чуть свет она не намерена. К причудам своей матери Александра давно привыкла и выпад ее оставила без внимания.