Разносчик пиццы

А он каждый раз замирал и подолгу смотрел ей вслед. Однажды он все-таки решился заговорить. Подбежал так близко, что видел каждую веснушку на ее худеньком лице; слушал ее дыхание, смотрел в смеющиеся глаза и… не смог выдавить из себя ни слова. А она, постояв немного, повернулась и ушла, махнув на прощание рукой.

Как же он был в нее влюблен! Она казалась ему инопланетянкой, богиней, случайно спустившейся на землю. Тоненькая, с трогательными золотистыми завитками у лба и огромными, вытянутыми к вискам, как у олененка, глазами.

Им так и не удалось поговорить. Спустя полгода она уехала с родителями куда-то за Урал, и больше он никогда ее не видел.

Повзрослевшая копия его давней мечты встряхнула роскошными волосами и посмотрела на него с прищуром.

– На надо «Скорую». Не люблю. Вообще больницы не люблю, в принципе.

– Слава богу… вы живы… – Он противно запинался и презирал себя за это. – Напугали до смерти. Я, кажется, вас сбил.

От вырвавшейся последней фразы ему стало особенно стыдно. Глупость получилась какая-то.

– Серьезно? – она засмеялась. – А я-то думала, что сама упала. Об машину с разбегу ударилась и упала.

– Простите, я несу ерунду. Я хотел сказать… рад, что вы живы.

– Жива, – она кивнула и поморщилась, потерев шишку на затылке, – но, похоже, изрядно стукнулась головой.

– Срочно едем в больницу! – испуганно вскочил Лямзин. – Давайте я помогу вам подняться.

– Идите к черту, – она отпихнула его руку. – Никуда я с вами не поеду. И уж тем более в больницу, сказала уже!

У взрослой богини оказался дурной характер.

– Что значит – не поеду? – занервничал он. – А если сотрясение мозга?

– Нет у меня никакого сотрясения, я симптомы знаю. А если и есть, то слабое.

– Ну, хорошо, допустим. Тогда позвольте, я вас домой отвезу, только назовите куда.

Она так долго думала, будто забыла и о вопросе, и о присутствии Лямзина. Он уже хотел было напомнить о себе, когда она вдруг резко встала и посмотрела полными слез глазами.

– Нет у меня дома.

– Как это – нет? – Он окинул внимательным взглядом модное платье, правда, теперь изрядно подпорченное грязью, изящные туфельки на шпильке и очень красивую и, похоже, дорогую сумочку, украшенную стразами Сваровски, и скептически скривился: – Не верю.

– Ну и не верьте.

– Бросьте. Вы не похожи на бродяжку.

– Вы меня не так поняли, – устало отмахнулась она. – Впрочем, это неважно.

– Почему? Идти вам некуда, в городе в таком виде появиться нельзя: все платье испачкано.