Прощание с первой красавицей

– На, – протянула она мне короткую трикотажную юбочку и такую же блузку.

– Зачем?

– Как – зачем? Ты что, в юбке до пят и шелковой блузе к морю пойдешь?

– Да не пойду я купаться! – возмутилась я. – У меня и купальника-то нет.

– А я тебе свой дам.

Ада и Сусанна с радостью обрядились в Викины пляжные костюмы, Любимцева заявила, что в любом наряде хороша и в дополнительном приукрашивании своей знойной плоти не нуждается, после чего мы двинулись к пляжу.

Надо сказать, что Викин дом находился на горе, и чтобы попасть к морю, нужно было спуститься по узкой металлической лестнице, которая качалась из стороны в сторону.

Так я и шагала – осторожно, цепляясь за перила, нащупывая каждую ступеньку. И так увлеклась, что не заметила, откуда взялся тот субъект – чернобровый и кривоногий. Он сально ощупал мою фигуру глазами, смачно причмокнул и, схватив меня за талию, поволок вверх.

– Мама! – взвизгнула я, вцепляясь обеими руками в перила.

Вика моментально обернулась и, перепрыгивая через две ступеньки, взлетела к нам и ткнула чернобрового кулачком в лицо. Тот ойкнул и от неожиданности сел на лестницу.

– Моих подруг трогать нельзя! – рявкнула Вика и, цепко ухватив меня за руку, потянула вниз.

Дальнейшее я помню смутно. Кажется, был пляж, усыпанный белыми камушками, теплая вечерняя вода, и мы все-таки купались. Причем купальник я так и не надела, меня перестало волновать его отсутствие.

Глава 3

На следующее утро я мучилась жесточайшей головной болью и была похожа на инкубаторского цыпленка, умершего от голода. Заглянувший ко мне в кабинет Яковлев цокнул языком от увиденного, ушел и минут через пять вернулся с бутылкой Цимлянского шампанского.

– Боже мой, Игорь Семенович, убери! Меня сейчас вывернет от одного его вида! – взмолилась я.

– Не преувеличивай, душа моя, – не согласился Яковлев, раскупоривая бутылку. – Это надо пить как лекарство.

Я с отвращением отвернулась. Яковлев придвинул мне стакан и грозно приказал:

– Пей!

Вскоре мне и правда полегчало. Игорь Семенович удовлетворенно кивнул, оценив мой вернувшийся на щеки румянец, и сказал:

– Есть разговор, только не здесь. Через пять минут ты выходишь и садишься в такси, я уже буду тебя ждать.

И только я открыла рот, чтоб спросить, зачем, как его и след простыл. Мне было плохо, идти никуда не хотелось.