Секрет для двоих: путешествие короны Императора

Тот, в свою очередь, пользуясь авторитетом у начальника, вальяжно развалился в гостевом кресле и попивал собственноручно приготовленный коктейль «сухой мартини».

– Мой Бог, Кендриксон, ещё даже одиннадцати нет, а ты уже выпиваешь,– заметил шеф, отрывая взгляд от кучи бумаг на столе.

– Нужно успеть напиться, пока не настала очередная война,– заметил помощник, доставая из полупустого бокала оливку и бережно кладя её в рот.

– Что ж, не желаю знать, что творится в твоей башке,– Саллинг хмыкнул. – Радует, что ты хотя бы усы сбрил, теперь смотришься моложе и серьёзней!

– Вы прекрасно знаете причину, по которой я это сделал.

Стоит отметить, что Голиаф Кендриксон питал отцовские чувства по отношению к молодому агенту МИ-6 – Энн Уилсон. Известия о её гибели оставили на душе у этого рыжего и пухлого человечка неизгладимое чувство вины. Поэтому он, много лет, отпускавший свои отвратительные огромные усы, сбрил их в одночасье, поклявшись, никогда их больше не отпускать в память о своей протеже.

В это время секретарь Джорджа Смита объявила по коммутатору, что к нему посетитель.

– Пусть войдет,– ответил в динамик начальник.

Через минуту дверь отворилась, и на пороге кабинета появился писатель Рафаэль Сабатини. Черный строгий костюм, как всегда безукоризненно выглажен, пронизывающие, удивительно синие глаза на смуглом и уже немолодом лице, взгляд, и правильной формы нос, который гармонировал с изогнутой и решительной складкой его губ.

– Вы только посмотрите, кого кошки намыли! – простодушно воскликнул Кендриксон, усаживаясь назад в гостевое кресло, из-за чего писатель неловко топтался у двери. – По какому поводу? Насколько я знаю, нам сегодня не требовался переводчик.

Смит Саллинг, не обращая внимания на помощника, вышел из-за стола и подошел к господину Сабатини, поприветствовав его рукопожатием.

– Прошу, присаживайтесь, – он указал на стул рядом со своим. – Я ждал вас ещё вчера.

– Прошу прощения, мистер Саллинг, у меня были неотложные семейные дела,– извинился Сабатини.

Кендриксон вытянул шею в ожидании продолжения, что за семейные дела были у писателя, однако продолжения не последовало, и Сабатини просто молчал, высоко вскинув волевой подбородок, в ожидании того, что скажет ему Джордж Смит.