Лёд и Серебро

Сколько раз Ванесса выпивала больше вина, чем следует? Сколько раз утром ей было плохо? И сколько раз ты оставалась с ней?

Камилла чувствует угрызения совести. В конце концов, Тайлер не виноват, что в ее жизни и жизни Хэвен происходит нечто пугающее и необъяснимое.

– Я поехала на озеро, – коротко бросает она. – Даже не спрашивай, зачем, ответ прозвучит бредово. Просто скажу, что этим я помогаю подруге.

– Подруге, то есть, Хэвен Лаво?

– Да.

Пару секунд Тайлер молчит, видимо, собираясь с мыслями.

– И как она?

– Сложно. Она переживает… трудный период.

Между деревьями пробегает светлая тень, и Камилле требуется почти минута, чтобы осознать, что это был всего лишь солнечный луч.

– Я расскажу тебе все, ладно? Обещаю. Но сейчас мне нужно кое-что сделать.

Она убирает телефон в карман пальто и с трудом заставляет себя отвернуться от Леса. Какая-то сила тянет ее вглубь зеленых веток.

Камилла поворачивается, направляясь в сторону Озера Хайвэй, игнорируя внутренний голос, умоляющий ее сесть в подаренную отцом ауди, вернуться домой к Ванессе и никогда больше сюда не приезжать.

Воздух над замерзшей поверхностью воды искрится, будто в нем распылили бриллиантовую пыль. Озеро, покрытое льдом, напоминает зеркало в оправе из белоснежных кувшинок, затерявшихся на фоне заснеженных берегов.

Камилла делает несколько шагов и замирает, пораженная не открывшимся перед ней пейзажем, а неожиданно появившемся в ее груди тоскливым отчаянием. Ощущение было максимально неприятным; от него хотелось поскорее избавиться, как от надоевшей фантомной боли.

Камилле больше всего хотелось спрятаться под одеялом, но также ей хотелось, чтобы Хэвен выздоровела. И второе желание превалировало над первым.

Двигаясь, как в замедленной съемке, и будто видя все происходящее со стороны, Камилла делает последние шаги к Озеру и опускается на колени перед гигантским прозрачным зеркалом. Руки ее дрожат, когда она тянется к белоснежным цветам. Почему она сомневается? Что так сильно останавливает ее? Камилла решает, что подумает об этом позже, ведь сейчас ей просто необходимо взять себя в руки.

Но секунды длятся невыносимо долго, превращаясь в минуты, а она все не может заставить себя сорвать кувшинки. Джинсы на коленках промокли насквозь, а в ее голове звучит предостерегающе голос: «Не делай этого. Уходи отсюда. Тебе нельзя быть здесь. Нельзя… Нельзя…».

Камилле кажется, что в голове звучит не ее голос.