Лёд и Серебро

Ками придвигается ближе, ее губы около ее уха, совсем как когда они рассказывают друг другу секреты, которые больше никому нельзя знать.

- Да. Тебе можно. Ты другое, Хэв.

- Другое? – она не понимает, что это значит. Поэтому ей становится обидно. – Я не другое.

- Другое, Хэв. Оно сказало мне.

Она думает. То, что говорила ей Ками, не звучало, как выдумка. Вдруг это действительно было? Вдруг она действительно знает? Иначе что она имела ввиду, когда говорила, что она, Хэвен, – другое?

Другое – это что?

Хэвен понятия не имеет, что это значит.

Но раз он так сказал, значит так оно и есть.

Несмотря на все, что говорила о нем бабушка, она ему доверяет.

Она хмыкает. Красных когтей у него нет, это Ками точно выдумала.

Она подходит к окну и смотрит, смотрит не на лес, не на вечнозеленые вековые сосны, а глубже, глубже, туда, где…

Ее так сильно тянет в лес, к нему… Так сильно ей хочется увидеть его снова…

Но она обещала, обещала бабушке.

Ночью, перед тем как заснуть, она еще долго вглядывается в темно-синее небо, покрытое россыпью звезд, смотрит на верхушки сосен, которые сейчас кажутся ей темными башенками на волшебном замке, и говорит так тихо, что сама еле различает свой голос:

- Не приходи к Ками.

Джек рисует пальцами солнце из каши на столе.

Мама обратила бы на это внимание, если бы не была занята разговором по телефону. Она говорит с лечащим врачом Клавдии, но делает это слишком тихо, чтобы Хэвен не различала отдельные слова.

Она могла бы прислушаться, но если честно… Если честно, будь новости хорошие, мама не говорила бы вполголоса. А плохие она слушать не хочет.

Она все же вытирает тряпкой рисунок Джека, игнорируя его возмущенный визг.

Есть совершенно не хочется, но она все же решает сварить себе кофе. Ее оценки в школе оставляют желать лучшего, особенно после 35 баллов за тест по истории из 100, не хватало ей еще заснуть сегодня на уроках.

Хэвен наливает сливки в чашку и следит за тем, как причудливо они смешиваются с черной жидкостью.

Мама неожиданно кидает телефон на стол, он пролетает по всей его гладкой поверхности и со звоном врезается в кувшин с водой. Джек испуганно пищит и начинает беспокойно возиться в своем стульчике.

– Прости, милый, прости! – мама, спохватившись, быстро хватает его на руки.

– Что случилось?

Хэвен вдруг накрывает волна паники; если с бабушкой все плохо – она этого не переживет. По крайней мере, сейчас.