Лёд и Серебро

– Пойдем делать детские дела!

– Какие?

– Не знаю! Снеговика слепим. Пойдем туда, где снега больше, в лес.

На мгновение на лице Иви появляется странная смесь эмоций, но тут же исчезает.

– В лес я не пойду.

Тон ее голоса резко меняется.

Хэвен недоуменно смотрит на нее.

– Мы же не будем заходить далеко, я и сама боюсь заблудиться…

– Все равно нет.

– Кто тут у нас трусиха?

Иви поправляет съехавшую шапку и еле заметно хмурится.

– Веришь ты или нет, но даже взрослые туда не ходят. Я знаю, что все это глупости, детские страшилки, но, когда ты на них вырастаешь, начинаешь смотреть на вещи иначе.

Чертенок внутри Хэвен навострил уши и с интересом готовится слушать.

– Так это какая-то городская легенда?

– Вроде того.

До дома Иви они идут молча, и в какой-то момент Хэвен не выдерживает.

– Ты мне расскажешь или нет?

– Зависит от того, будешь ли ты смеяться.

Хэвен закатывает глаза.

– Обещаю не смеяться. И я люблю страшные истории.

К разочарованию Хэвен, легенда, которую рассказывает ей Иви, не оказывается ни страшной, ни интересной.

Непонятное древнее зло, живущее в лесу. Никто не знает, как оно выглядит, поэтому родители по-разному описывают его своим детям. Иви мама говорила, что это оборотень со светящимися в темноте красными глазами и острыми зубами. Он любит кушать детей, которые плохо себя ведут. А Кэсси папа рассказывал про уродливого одноглазого великана.

Хэвен почти теряет интерес к истории, но все же невзначай спрашивает про черную тучу, но Иви непонимающе смотрит на нее, давая понять, что слышит про это в первый раз.

Придя домой, Хэвен находит свой вчерашний рисунок и использует его вместо растопки для камина.

Глава 11. Ты другое, Хэв

Происходящее кажется ей чем-то нереальным.

Ее тело будто свело судорогой, она пытается изо всех сил приподнять голову, но ничего не выходит.

В ужасе она думает, а вдруг поврежден позвоночник?..

Родители стоят в нескольких метрах от нее, но их голоса доносятся до нее так, как если бы она было погружена под толщей воды.

Она слышит, как незнакомый ей голос говорит то, что воспринимать она не в силах.

Нет.

Он не может быть… Он не может быть мертв.

Она знает, она видела его.

Он был жив.

Папа обхватывает голову руками, словно тоже не может этого слышать.

На нее он даже не смотрит.

Все снова меняется.

Она сидит на кровати, ее маленькие ножки в красных туфельках болтаются в воздухе и не достают до пола.