Синие пески.

Это были очень кровопролитные времена.

– И тогда она сделала немыслимое, – за моей спиной проскрежетала абла Сайхэ.

С кряхтением старуха усаживается на маленькие подушечки поджав под себя толстые ноги. Причмокивает губами и долгим изучающим взглядом окидывает содержимое расписных тарелочек.

Абла Наира улыбается старухе чуть склонив голову и подвески на ее рогах тихо шелестят.

– Да, – кивает женщина, – она иссушила всю влагу. Забрала ее с каждой травинки, деревьев и живности что тогда обитали в бесконечных лесах.

– Глупая девчонка во имя любви уничтожила прекрасное созданное нашими предками место, – ворчит абла Сайхэ.

– Мы не знаем, любила ли она на самом деле Ариона. Или все ее действия были совершены по глупости.

– Джаным

Наира, – криво ухмыляется старуха, – не во имя же любви она уничтожила столь прекрасное место чтобы воздвигнуть крепость.

– Крепость? – Я удивленно смотрю на женщин и не припоминаю чтобы в моих снах было что-то подобное.

– Она воздвигла легендарный замок Каср Аль Нариб, Город Синих песков где собрана вся наша влага, где до сих пор сохранена первозданная природа наших предков.

– Но это не более чем сказки, – мягко улыбается абла Наира. – Сказки для маленьких девочек, чтобы те почувствовали себя великими волшебницами способными воздвигать прекрасные города.

– И рушить их одним только движением мизинца, – ухмыляется абла Сайхэ. – К слову о мизинцах, девочки требуют вашего присутствия в пошиве марамы.

Абла Наира лениво отмахивается от слов старухи и устало выдохнув поднимается на ноги, останавливает меня движением руки, словно просит чтобы осталась и дальше сидеть в этой неуютной пахнущей благовониями зале.

– Запомни, а’сур, каждая женщина вольна приказывать одним взмахом ресниц, но в тоже время должна уметь подчиняться тому что стоит выше.

– Это ты о мужчинах, джаным? Полно забивать девочке голову. Нас ждут приготовления к завтрашнему дню.

Абла Наира недовольно поджав губы и подобрав полы длинной рубахи аккуратно переступает через расставленные на полу тарелочки и армуду. Длинный подол ее одеяния, скользит сверху по посуде и сметает за собой ореховую стружку из под сладостей.