Синие пески.

Толпа словно чувствуя ее настроение расступается освобождая дорогу. Бросая на нашу парочку удивленные взгляды.

В кожу запястья больно впиваются острые коготки девушки, и плечо противно ноет от того, что я не поспеваю за ее темпом, и волокусь следом словно провинившийся ребенок. Мне даже не хватает времени чтобы оглянуться и осмотреться на базаре, где всполохами красок сверкают разномастные украшения, сливаются в большое пятно разложенные ткани и вбиваются в нос ароматы спелых фруктов. Где сверху нас скрывает от палящего солнца натянутые ткани давно выцветшие и провисшие, но дарующие спасительную тень.

Резкая остановка возле торговца тканями. Он приветливо кивает и отступает в сторону от входной двери жестом приглашает войти внутрь. Окидывает нас с головы до ног внимательным оценивающим взглядом, но рассмотрев все символы прислужниц храма Эслафон немного теряет интерес.

– Без глупостей, а’сур, – перед моим носом мелькает указательный палец послушницы. – Ты должна внимать тонкому искусству торговли, но мне некогда этим заниматься.

Она в один прыжок оказывается возле проема двери, где торговец заботливо отодвину в сторону декоративную штору пропуская девушку внутрь. Остановившись емония бросает через плечо:

– И ничего здесь не трогай!

Скрывшись внутри лавки я слышу как до меня доносится ее звонкий голос и тут же ей вторит бас торговца. Он что-то говорит, и девушка звонко и заливисто смеется.

Неуютно поежившись и потерев себя за предплечье отступаю от маленького лучика солнца пробивающегося через порванную ткань сверху, я воровато оглядываюсь.

Женщины укутанные в разноцветные ткани несут на своих головах тяжелые поддоны с фруктами. Мужчины закинув на плечо рулон богатых ковров лавируют сквозь толпу никого не задевая.

Дети маленькой озорной стайкой бегают сквозь взрослых проскальзывая под ногами где могут быть затоптаны, но со смехом уворачиваются чтобы под гневную брань кинуться прочь.

Я нервно собираю под пальцами длинную юбку одеяния, сминаю ее чтобы тут же отпустить и расправить влажными от волнения ладонями. Вглядываюсь в хмурые лица прохожих в надежде что в этот раз он явится, что выполнит свое обещание и придет в установленное время.

Начищенные кирасы бостанджи

сверкают на солнце, ослепляют зеркальной поверхностью.