Серебряные осколки

Она украдкой отряхнула ладони, с ужасом заметив, что под ногтями темнеет земля.

Увидев друзей, Эвелин просияла и поспешила к ним, протягивая руки. На среднем пальце ее красивой, полной, чистой кисти Уинифред заметила помолвочное кольцо – серебряный ободок, обрамляющий небольшую грушевидную жемчужину. Если ее сапфиры являлись залогом вечной привязанности, то жемчуг Эвелин был символом слез невесты.

– Тедди! Уинифред! – ласково воскликнула девушка, подавая им руки.

Не зная, как следует приветствовать Эвелин, Уинифред коротко пожала ее ладонь и вдруг заметила рядом с помолвочным еще одно кольцо, на безымянном пальце – простую золотую полоску.

– Эвелин, – буркнула Уинифред в приветствие.

– Эви! – умиленно произнес Теодор. Он оставил поцелуй на руке подруги и задержал ее в своей, с радостью глядя ей в лицо. – Как ты здесь очутилась? Я не видел твоего экипажа!

– Я п-приехала на почтовых лошадях, – как всегда, заикаясь, ответила Эвелин. – Надеялась в?вас здесь застать, но…

– Ты приехала одна? – недоверчиво уточнила Уинифред.

– Я останавливалась в Лондоне. И путешествовала п-практически налегке.

– И все-таки… одна? – поразился Дарлинг.

Видимо, он не обратил внимания на кольца подруги.

Эвелин помрачнела.

– П-поэтому я и приехала. Стеллан пропал.

Затаив дыхание, Уинифред взглянула на Дарлинга. В мгновение ока его лицо окаменело, уголки рта озадаченно опустились, но он ничего не сказал.

– И что? – резко сказала Уинифред. – Какое нам до этого дело? Подбери его в ближайшем кабаке по дороге домой.

– Винни… – пробормотал побледневший Дарлинг. – Не нужно.

Краска поднялась по шее Эвелин, но лицо оставалось спокойным. Она уставилась на Уинифред, не моргая – похоже, изо все сил пыталась сдержать слезы.

– Нет, Уинифред п-права.

Ссутулившись, она опустилась на диван. Теодор, сев напротив, потянул Уинифред за собой.

– Он и раньше п-пропадал, но я хотя бы п-получала от него письма. А сейчас – ничего. Уже около т-трех недель. Он п-правда исчез.

– Напиши его родителям. Они ведь живут в Лондоне, – пожала плечами Уинифред. – Повторюсь: какое нам до этого дело? Какое тебе дело?

Чем дольше Теодор подавленно молчал, тем сильнее в ней разгоралась злость.