Мироходцы. Чары хрустального сердца

Мгновение назад перед ней сидела улыбающаяся, счастливая Дайана, а затем хрустальная улыбка слетела с ее лица и разбилась на мельчайшие осколки. В бирюзовых глазах было столько боли, что у Ки перехватило дыхание.

– Я снова что-то не то сказала? – пискнула она, сопротивляясь желанию сползти под стол, лишь бы скрыться от этого взгляда раненого зверька.

Сидящий рядом с ней Филин, казалось, окаменел.

– Ничего, ты же новенькая, – мягко произнесла Дайана. Лицо ее чуть разгладилось, но тоска из глаз не ушла.

– Мне не все равно, – неловко сказал Филин столешнице. – И мне очень жаль…

Дайана улыбнулась ему печальной улыбкой.

– Мне тоже. – Она перевела взгляд на Ки и тихо сказала: – Моя мама пропала несколько лет назад. Ее искали всем Реденвудом, но… так и не нашли. Пока не нашли, – добавила она, сжав в кулак изящную руку.

– Ты знаешь, что с ней могло случиться? – ошеломленная новостью, прошептала Ки.

– Нет, – ответила Дайана.

Однако от Ки не укрылась ни короткая заминка, ни опущенные вниз глаза.

«Знает», – шепнули стены. От неожиданности дернув рукой, она пролила чай на стол.

– Ты… приходи к нам сегодня, ладно? – выпалила Ки, торопясь сгладить оплошность. – Будет вкусный пирог. Мама очень вкусные пироги печет, правда, давно не пекла, потому что очень много работала, но сейчас она работает на дому, и у нее много времени, и пироги у нее получаются с каждым разом все лучше и лучше… Ой.

Она всегда много говорила, когда волновалась. Дайана благодарно ей улыбнулась.

– Я приду.

Только она вышла, Ки проворчала:

– Мог бы мне рассказать.

– Я не знал, что ты не знала! – защищался Филин. – И вообще, я что, должен был сходу всю ее биографию рассказать? Я, между прочим, не сплетник.

– Да я не о сплетнях говорю, – возмутилась Ки. – Но я же… своими неосторожными словами я сделала ей больно…

Филин помотал головой.

– Ты не виновата. Да и Дайана сама сказала – ей хуже от того, что все вокруг молчат. Делают вид, что все нормально. А это ненормально… Мамы не должны исчезать.

– Не должны, – глухо повторила Ки, думая о своей маме. Если бы та исчезла, у нее сердце бы разорвалось.

Уроки тянулись как резина, да и мысли были совсем не об учебе. Стены знали что-то о Дайане Морэ, что-то из ее прошлого и настоящего.