Что мы будем делать с Фрэнсис?

По очереди появились три буквы канала: B, G и С. Аббревиатура значила Big Giumot Communications, по фамилии владельца телесети, Адриана Гиймо. Впрочем, он отошел от дел лет шесть назад, и лишь состоял в совете директоров, иногда корректируя вектор развития компании. Буквы скрылись, появился дальний план стола, за которым восседал в чудовищно дорогом кресле сам Эспозито. Он улыбался и его зубы сверкали как квазар, случайно пролетевший мимо Земли.

– Привееет страна. Пять часов, а это значит, что пора разомнуть косточки, освежиться и напрячь свои ушки! Рабочий день идет к закату – заводчане уже мчатся на электричках попить парного молока из грудей своих жен, школьники только доделали домашнее задание и играют в Brawl Stars на планшетах своих родителей, а бизнесмены потягиваются в белоснежных перинах, пытаясь преодолеть лень и начать подсчитывать барыши!

Громкий закадровый смех.

– С вами Томас Эспозито и наш вечерний выпуск.

Небольшой оркестр начал музицировать, аплодисменты прошлись по залу, включилась камера номер два с ближним планом и акцентом на экране позади Эспозито.

– Наш покорный слуга, мистер Джей Браунинг, заместитель министра по ЧС, сегодня разошелся не на шутку, и в пух и прах разнес гадостные выкрики оппонента в послеобеденном обсуждении УУН о разоружении на границе 138-D.

Закадровый смех.

Эспозито провел рукой по воздуху, приглашая зрителя посмотреть видео встречи представителей УУН. В ролике лысоватый участник обсуждения в сером пиджаке и с красным бейджем неразборчиво орет без микрофона. В зале стоит тишина, но в какой-то момент встает мистер Браунинг, старенький политик, проведший больше полжизни в таких залах, вытирает от пота свой большой нос картошкой, сводит губы в гармошку и постукивает пальцем по микрофону.

– Не знаю, чем Вы отобедали, но после хорошего еле прожаренного стейка и, простите, пинты пшеничного, хочется побыть добрым.

Браунинг улыбнулся и посмотрел на коллег, сидевших позади него, ища одобрение в рядах дипломатов. Послышались жидкие хлопки, которые тут же были смыты шквалом аплодисментов, благодаря звукорежиссеру.

– Каков мужчина? – хвалебно прорычал Эспозито.