ВАЛера

Я знаю, что должен делать, и не собираюсь медлить.

– Слышь, гондон, у тебя жизни, что ли, бесконечные? – шепелявит Беззубый. Я отголосками улавливаю диалог этих утырков со школьниками, судя по всему, отличниками.

– Но у нас нет денег… – бубнит один из школяров.

– А мы ща проверим. – Лысый хватает одного из мальцов за воротник и начинает нещадно лупить по щекам. Мне никогда не нравился их подход.

Хоть я и ни разу не лучше, чем эти уродцы, но я хотя бы пизжу за дело, а не ради удовольствия. Только это отличает меня от них.

Некоторые в Муторае за глаза окрестили меня «плешивым», но это долгая история, как у меня появился шрам на брови. Другие робко шепчут, что я «справедливость».

Лично мне больше нравится прозвище, которое я получил в армии. Там меня звали ВАЛ. Потому что я делаю всё бесшумно и всегда попадаю в цель.

Смятая банка пива попадает Пыльному в голову. Только он из всей шайки успевает оглянуться, когда я уже лечу в их сторону. Пыльный перепугано вскрикивает и трясёт руками, тормоша Лысого.

Тот поздно оборачивается. В его рожу прилетает мой гранитный кулак.

Я сшиб несчастного уёбка с ног.

Лысый воет от боли, пока двое других кидаются на меня. Судя по всему, сегодня в их карманах пусто: ни раскладного ножа, ни шокера, ножа-бабочки, перцовки, даже использованного баяна не вытаскивают, видать, притащились с труб после того, как замутили там пару водных. Их глаза красные от дудки, а движения смазанные. Я легко маневрирую и бью Пыльному с ноги в живот, после чего рукой велю школьникам сдристнуть.

Пацаны чё-то тупят, переглядываются неуверенно и по-дурацки машут бошками, видать, в знак благодарности, прежде чем рвут когти.

– Плешивый, блять, – встав с колен, яростно приветствует меня Лысый. Судя по его виду, он совсем не ожидал меня здесь увидеть. – Какого хуя ты на нашем районе?!

– Это район Тараса. – Я гляжу на них тем самым «дохлым взглядом». Они пялят на меня аналогично, пока незаметно пошатываются в мою сторону.

– Да на хуй твоего Тараса, – огрызается Пыльный.

 – Пидорасы, вы оба… Сегодня отделаем тебя, а завтра его. Эту хуйню, – тыча в валяющуюся на дороге банку жигуля пальцем, он страстно обещает: – В очко тебе запихаю, богом клянусь.

– Думаешь, раз начал с мамкой в церковь ходить, бог тебе поможет? – усмехаюсь я. – Нехер было у соседей воровать, может, и пожила бы ваша бабка подольше.

– Заткни хлебало, мудак! – выкрикивает Пыльный и бездумно бросается на меня.