ВАЛера

Никогда не думал, что быть коротышкой так тяжело и утомительно.

Я быстро понимаю, что идея с гаданием беспонтовая, и торможу прохожего.

– Эй, – говорю, крепко вцепившись в чужой рукав. – Где столовка?

– Столовка?.. – удивляется парниша.

– Ага.

– Буфет там, – он тычет пальцем в левый коридор. – Поднимаешься по первой лестнице на второй этаж и сразу налево.

– Выручаешь, – я хлопаю его по плечу и двигаю нужным маршрутом туда, куда велела идти Лариса.

Чем дальше я отхожу от парадного входа, тем меньше давки.

А на лестнице вообще не остаётся людей, так что на второй этаж я буквально взлетаю. Затем сворачиваю налево, а там и вывеска буфет приглашает меня окунуться в удивительный гастрономический мир.

Я так думаю, пока не сталкиваюсь с удручающей реальностью. Жрачка в Москве ничем не лучше жрачки в Муторае. За витриной те же блюда, которые можно обнаружить в нашей лучшей городской столовке.

– Будешь как обычно? – подкравшись со спины, спрашивает Лариса.

– А она обычно вообще ест? – к тонкому голосу Леркиной подружки подключается ещё один, только пацанский.

Я оглядываюсь и быстро сканирую высоченного улыбчивого парнишу, что вскидывает ладонь. – Салют, – здоровается тот. – Как жизнь, Лер?

Я отворачиваюсь, полностью его проигнорировав, и вытаскиваю из-под раздвижной витрины тарелку с оливье. Так, думаю я, чтобы набрать массу, мне стоит жрать как не в себя. Предстоит хорошенько растянуть желудок. Лучше налегать на белок, но и о клетчатке забывать нельзя.

Несмотря на свою весёлую жизнь, разборки, распитие алкоголя в гаражах и изобилие других неполезных вещей, я несколько лет был спортиком.

Как и любой спортик, я считал калории, нагружал себя тренями, пил добавки, протеин, кератин, глютамин и ещё дохуя всего. Потом мне, конечно, всё это надоело, и я забил. Но мои знания до сих пор со мной.

– Куриное бедро с гречей, – говорю поварихе, когда подходит моя очередь.

Краем глаза я замечаю ошеломлённое лицо Ларисы, но по-настоящему обращаю на неё своё внимание, только когда подхожу к кассе.

– Чё? – спрашиваю.

Лариса поджимает губы и тянется ко мне, коротко обнимая.

– Наконец-то моя девочка начала жить, – смахнув незримую слезу, Лариса подтаскивает собственный поднос с супом и чашкой чая. Следом за ней тащится этот тип, что продолжает лыбиться. Я позыркиваю на него, а затем наклоняюсь к Овечкиной, тыча в пацана пальцем.

– Это чё за чёрт? – спрашиваю.

– Ты что… – уже привычно реагирует она недоумением. – Это ж Вася.