ВАЛера

Бывший чемпион с бесчисленным количеством наград… но он не мой тип! Мы познакомились через Васю. Вот Вася – мой тип. Вежливый, добрый, заботливый и смешной… А Павлик слишком спокойный и отстранённый. С ним тяжело общаться. Прямо как с тобой. Вы были бы отличной парой.

Пока Лариса рассуждает о пацанах, я нахожу в себе силы и опускаю трусы до щиколоток. Сев на унитаз, гляжу исключительно в потолок и жду чуда.

Вообще-то всё оказывается куда проще, чем кажется. Но ощущения от произошедшего ужасные.

Выхожу из кабинки я весь вспотевший от нервяка.

– Вася высокий, от него здорово пахнет, и лицо у него отличное, а шутки такие дурацкие, что у меня не получается не улыбаться, – продолжает трещать Лариса, пока орудует тушью перед зеркалом.

Я подхожу к раковинам, чтобы умыться.

Из-за очков мне чертовски, блядь, неудобно жить. Я как слепой, а это чертовски не круто.

Протерев морду рукавом, я надеваю очки обратно.

– Слышь, а у меня вообще были линзы?

– Конечно, у тебя закончились, что ли? – закручивая тушь, спрашивает Овечкина.

– Ага. Я не помню, какие там эти самые… ну, эти…

– Диоптрии? – подсказывает Лариса.

– Ага.

– Я подарю тебе новенькие, – улыбается Овечкина и прячет свои женские штучки в маленькую сумку. – Тебе какие? Однодневки, недельные, на месяц, постоянные? Ой, и кривизну напомни.

Я гляжу на неё молча и громко вздыхаю. Лариса закатывает глаза.

– Да поняла я.

– Выручаешь… сис.

Я иногда слышал в Муторае, что девчонки так общаются. Но Ларису, судя по всему, мой внезапный вкид очень смущает. Она склоняет голову набок и хмурится.

– Сис? – усмехается Овечкина.

– А чё, нет, что ли?

– Ты точно сошла с ума, – неожиданно начинает смеяться она, закинув руку мне на плечи.

Мы покидаем уборную и движемся по коридору.

По пути я внимательно разглядываю проносящихся мимо студентов и аудитории. Они неприлично здоровые, и студенты, и аудитории.

Когда Лариса наконец-то входит в одну из них, я следую за ней. Овечкина поднимается по лестнице и кидает свою сумочку на девятой трибуне. Я плюхаюсь рядом.

Люди начинают постепенно стягиваться. Все вокруг чё-то шумно обсуждают. Даже Лариса находит того, к кому сходу присаживается на уши. Лишь ко мне никто не подошёл за всё то время, что аудитория наполнялась людьми.

Как-то это уж слишком тоскливо.