ВАЛера

Я начинаю кружить по комнате, ища мобильный.

– Вот всегда ты так! – возмущается Овечкина, преследуя меня всё это время. – Я о тебе забочусь, а ты ведёшь себя холодно и отстранённо! Ничего, что мы со школы знакомы? Лера? Лера?!

Я, наконец-то обнаруживший сотовый, первым делом нахожу Овечкину в контактах.

– Ай, чёрт с тобой, ну и сиди в своём телефоне… Пошли, я завтрак сделала.

Лариса к тому моменту уже скрывается в коридоре и гремит чем-то из кухни, пока я продолжаю изучать ночные сообщения.

В ватсап пишет некий тип с припиской Начальник: «Ты как?»

Я кривлю рожу и бессердечно удаляю сообщение. Если Лерке всякие начальники по ночам написывают, то неудивительно, что та себя втихаря режет.

Сразу под этим сообщением я обнаруживаю группу под названием «четвёртый курс какой-то хуйни». Среди присутствующих в этом чате я нахожу Ларису. Мне становится любопытно, и я двигаю на кухню, по пути прихватив верёвку, намереваясь как-нибудь мстительно применить её против Овечкиной.

– Это чё? – спрашиваю я, отвлекая Ларису от жарки яичницы. Девушка бросает взгляд в экран айфона и внезапно улыбается.

– Это наш чат. Вчера создали. Как тебе идея?

– Похуй, – рыгаю я и задираю руку с верёвкой. – Ты мне лучше скажи, это чё ещё за хуйня?

Лариса смотрит на меня как на пришельца, что неудивительно. Её подруга детства вдруг начинает вести себя как мужлан, а не как маленькая леди, которой она, очевидно, являлась.

Я требовательно гляжу на Ларису ещё несколько секунд тем самым Муторайским взглядом, прежде чем… она начинает реветь.

Сперва слёзы беззвучно скатываются по её щекам и падают в сковородку. Нагретая поверхность шипит. Я теряюсь, вылупившись на неё не моргая. Губы Ларисы дрожат. Она закусывает их, пытаясь скрыть это, и задирает голову вверх, пробуя проветрить зенки. Но нихуя у неё не получается. Изо рта девушки вырывается первый судорожный всхлип.

Я тут же затыкаюсь и отбрасываю верёвку в сторону, рывком притягивая Овечкину к себе.

– Ну, тихо ты, – уложив одну руку на её затылок, другой я похлопываю её по плечу, пробуя успокоить.

Если честно, ревущие бабы – это та ещё заноза в заднице. Я просто не переношу вида слёз. Что-то внутри неприятно скребётся, когда тёлки начинают распускать сопли, да и муторно это.

Но Лариса от моих жалких проявлений сочувствия не успокаивается. Ей лишь сильнее срывает тормоза, и та начинает завывать в голос.