ВАЛера

У меня текут слюни, когда я думаю о ней всю обратную дорогу, пытаясь отыскать проход к нужному дому среди тёмных дворов.

Мне удаётся выйти к Леркиному подъезду спустя пятнадцать минут.

Уже в лифте я открываю бутылку водки и делаю мощный глоток, морщась от отвратительного послевкусия. Я не поскупился и взял хорошую, но лучше от этого водяра не стала.

А может, просто бухло в Муторае лучше. Не такое отвратительно, как здесь, в Москве.

Или всё дело в теле?

Прошло какое-то время, я и щекой стекло в кабине лифта протёр, обмолвившись парой фраз с единственным собеседником – самим собой в отражении зеркала.

В общем, из лифта выхожу не сразу. И ещё какое-то время плетусь по коридору, собирая всю пыль и грязь со стены плечом.

По пути я вдруг замечаю чью-то фигуру в самом конце коридора, что подозрительно отирается напротив моей двери.

Мне неожиданностей на сегодня хватает по горло. Я привлекаю внимание неизвестного гостя в привычной манере:

– Чё там трёшься? – Но мне это плохо даётся.

Я чувствую, как накатывает очередной позыв, и сползаю по стенке на пол.

В этот же момент слышу бодрый цокот приближающихся каблуков. Чьи-то руки сгребают меня за плечи, и патлы щекочут лицо.

– Лера, твою мать! – взволнованно щебечет ночная гостья, пока мне и хорошо, и плохо, и снова тянет блевать. – Ты зачем так нажралась? Ты же не пьёшь совсем! Лера?.. Лера, блядь!

Меня распирает на похохотать. В перерывах между тошнотой и катанием по полу сконфуженная незнакомка пытается заманить меня домой.

Но я не так прост, как ей кажется. Я легко, как мне кажется, уворачиваюсь от цепких наманекюренных рук и щёлкаю её по носу, после чего на коленях медленно ползу обратно к лифту в попытке сбежать.

Мне бы на свежий воздух, а что дальше делать – хуй его знает. Под машину сигануть или на каких-нибудь ещё имбецилов нарваться, чтоб по башке приложили хорошенько.

Мне совсем здесь не в радость киснуть. В Москве. В бабьем обличье. Я ж Валерка Рыков из Муторая, у меня всё до двадцати пяти лет схвачено.

Нет никого, кто мог бы мной управлять. Нет никого, кто мог бы меня напугать. Я сам себе хозяин. Кузнец своего счастья!

Крепко обняв меня за пояс, девица в каблуках всё-таки соскребает с пола то, во что я превратился – мягкую разъярённую субстанцию.

Я пытаюсь ухватиться за стены, отошедший угол линолеума, но у меня ни ногтей, ни сил в руках, вообще ничего, чтобы оказать сопротивление.