ВАЛера

Но что-то идёт вразрез привычному мне сценарию.

Они без особых усилий подсекают мои ноги пинком, и я оказываюсь поставленным на колени, полный ахуя.

Если б Валеру увидели в подобном положении, то наверняка бы пустили скверные слухи. Но сейчас я не Валера. Я Лера. Тощая слабая девчонка, почему-то дрожащая от непривычного для меня ужаса. Это не моя реакция, одно я знаю точно – это реакция тела, в котором я заперт.

Осознание достигает меня крайне поздно.

Чьи-то руки со всей силой сгребают меня за шею сзади, и пока двое других типов мерзко посмеиваются, я слышу только отвратительный шёпот рядом с ухом:

– Не возникай, лапочка.

– Отвали, – залупаюсь я, пробуя подняться. – Сучара… – Но нихуя не выходит. Чужая рука сжимается сильнее, припечатывая обратно к земле.

– Иначе зачем тебе столько бухла? – Этот уёбок тычет пальцем в мой пакет, уже давно валяющийся на асфальте, и из которого торчат бутылки водки. – Маленькая алкоголичка.

Меня начинает потряхивать уже не от страха, а от злости. Я гляжу на бутылку водки и рассчитываю, как выхватить её незаметно, чтобы вырубить этого мудака. Желательно одним ударом, чтоб наверняка.

– Леха, осторожно!

Но всё решается само собой.

Чужое давление резко пропадает, и я хватаюсь за бутылку, подскакивая на ноги.

Когда я уже стою на ногах, злобно скалясь и занося пузырь для тяжёлого удара, в поле моего зрения попадает отскакивающий от земли теннисный мяч.

– Сука! – рычит ушлёпок, застывший напротив, но обращается не ко мне.

И я медленно оборачиваюсь, замечая только её задравшуюся укороченную толстовку светлого цвета, из-под которой торчит кружевная каёмка лифчика. Она подбрасывает новый мяч и с женской грацией, но мужской силой, бьёт по нему ракетой, целясь в ещё одного пацана.

Теперь от неожиданной боли взвыл второй.

– Я из полиции, – сообщает девчонка достаточно громко. – Видите. – Она тычет пальцем в конец улицы, где едва виднеется отделение полиции. – Забронировать вам койки на несколько суток?

Пацаны опасливо переглядываются, мечутся в сомнениях, не особо желая испытывать судьбу. Москвичи оказываются куда более благоразумными, чем парни в Муторае. Там уже бесполезно грозить полицией, если дело дошло до драки.