Приди и возьми

– Немного назад по той улице, по которой мы шли сюда. Ждите меня там.

– Договорились… – она улыбнулась и переадресовала свою улыбку человеку за столом. – И огромное вам спасибо, сеньор.

Калавитч следил, как она выходила из кабинета.

– Очень мила… – он снова посмотрел на Кейда. – А теперь, когда она ушла, объясните, что вас грызет? – Он посмотрел на свои руки и спросил: – Они у меня грязные или заразные?

Кейд подскочил к столу, схватил Калавитча за лацканы шикарного пиджака и нанес сильный удар правой по рту этого холеного хлыща.

– Это за вчерашний вечер. С какой целью Джо Лейвел натравил на меня Сквида?

Калавитч вытащил белоснежный платок, чтобы остановить кровь, показавшуюся в уголке рта.

– Вы ненормальный! Я вас не понимаю!

– Вы не посылали Лейвела и Сквида к Сэлу за мной?

– Нет.

– Вы не велели Лейвелу предупредить меня, чтобы я убрался отсюда к полудню сегодняшнего дня, пригрозив, что в противном случае Сквид окончательно разделается со мной?

Токо аккуратно сложил платок.

– Нет.

– Я вам не верю… Еще один вопрос. Как случилось, что на моем доме появилась надпись: «Продается»?

– На вашем доме? – усмехнулся Калавитч.

– Вы слышали, что я сказал.

– Но это не ваш дом, – покачал головой Калавитч, – а мой. Естественно, я предполагал, что она вам все написала.

– Кто и что мне должен написать?

– Ваша жена, то есть ваша бывшая жена, та самая блондинка и та самая очень красивая бывшая миссис Кейн.

Кейд почувствовал, что у него в желудке образовался комок.

– Джанис была здесь?

– Разумеется… Каким бы образом я мог бы иначе купить недвижимость? Полагаю, что это было совершенно законно. Она действовала в качестве вашего душеприказчика.

– Я находился в лагере военнопленных, когда она со мной развелась.

– Она была вашим душеприказчиком?

– Да.

– В таком случае сделка была законной.

– Вы и землю купили?

Токо повел плечами.

– Конечно. Она сама настояла. Ну для чего бы мне потребовалась земля в таком забытом богом месте, как Баратория Бэй? – он сунул носовой платок в карман.

Кейд заколебался, затем повернулся и, пройдя через внешний офис, вышел на улицу. Мими стояла под накрашенным навесом почты. Даже на таком расстоянии он мог сказать, что она плакала.