Приди и возьми

Наконец, закипел суп. Он выключил горелку и постучал в дверь кабины.

– О'кей, входите и получите.

Мими, улыбаясь, открыла дверь. Она уже расчесала свои пышные волосы, которые завивались кольцами на голове. Две верхние пуговицы рубашки не были застегнуты, демонстрируя кусочек белых кружев. Белые брюки туго обтягивали круглые бедра. У него возникло опасение, что брюки лопнут. Заметив его взгляд, она рассмеялась.

– О'кей, все ясно, но ведь я еще никогда не носила брюк. А что означают ваши слова: «Входите и получите»?

Он заставил себя отвести в сторону жадные глаза.

– Именно то, что сказал. Садитесь, суп на столе.

Кейд тут же уставился на нее, потому что она тихонечко коснулась пальчиком пластыря на его щеке.

– Кто-то вас изувечил, вы побывали в пере… Как это говорится? Вы подрались, да?

Лучше бы она до него не дотрагивалась.

– Да, нечто в этом роде, – он сел напротив девушки. – О'кей, вы утверждали, что страшно голодны… Кушайте.

Столик был узеньким, скамьи близко друг от друга, так что из-за этого их колени постоянно соприкасались во время еды.

Кабина была тесной, так сказать, интимной. То, что могло случиться завтра, отодвинулось на сотни лет. Кейд налил две рюмки портвейна. Как приятно было сидеть за столом напротив хорошенькой девушки! Он протянул рюмку через стол.

– За странников, которые встретились в ночи.

Они чокнулись.

– Салюдос!

Он выпил вино до дна, а она сделала всего один глоток, отставила рюмку и принялась за суп. Ела она быстро, но воспитанно.

Нет, она не была бездомной бродяжкой. Несмотря на испытываемый ею голод, вела она себя за столом безукоризненно. Покончив с супом, Мими улыбнулась.

– Вы очень добры и галантны.

Кейд попытался есть, но не смог. Ему хотелось, но вовсе не пищи. Он жаждал любви и общения и кого-то теплого и нежного в своих объятиях. Он так долго жил в обществе одних мужчин – озлобленных, изверившихся мужчин на чужой стороне.

– А что я еще мог сделать? – хмуро осведомился он. – Прогнать вас с моего судна? Отправить назад на дамбу практически совершенно раздетой?

Мими посмотрела ему в глаза.

– Вы понимаете, что я имею в виду.

Последовало длительное молчание. Тишину прерывал лишь скрип якорных канатов да плеск воды о днище. Новое чувство, чувство напряжения, заполнило кабину. Он наполнил рюмку девушки. Да, он ей нравился. И действовал он на нее точно так, как она на него. Под невозмутимо спокойной внешностью она была возбуждена ночью и их взаимной близостью.