Сумрачная Антология

Внезапный озноб охватил его целиком, и он чуть не застонал. Месяц на чернильном небе светил уже не чистым блеском. Его серебристый рог подернулся сизой дымкой, отчего сияние стало меркнуть.

Темнота сгущалась, а лес становился все более дремучим. Будто деревья вставали рядами перед ним, чтобы помешать ему. В лесной тиши раздавались лишь звуки шагов и сбивчивое дыхание. Никакого лая собак или человеческих голосов уже не слышалось.

Хотя нет. Еще один звук он слышал отчетливо.

Это было неистовое биение его сердца.

Огоньки, горевшие, словно один факел, вспыхнули и исчезли, будто их никогда и не было.

Он остановился, пораженный этим нежданным коварством, всматриваясь в черноту ночи. Какое-то время путник стоял на одном месте, щурясь и неотрывно глядя туда, где только что ровным светом сияли желанные огоньки. Он так пристально и яростно вглядывался в ту сторону, что глаза заболели от напряжения.

Итак, он один посреди дремучего леса. Куда он забрался? Что за огни вели его сюда?

Страх, что сидел в нем глубоко маленьким комочком, стал разрастаться, заполняя его всего.

Проклятые тучи будто издевались над ним и теперь наползали на месяц, желая спрятать его в своем прожорливом брюхе. Он сердился и на себя, что не взял дорожный мешок, где лежали драгоценные спички.

О, как он сожалел теперь о покинутом им ночлеге у костра! Не переставая себя корить, брел все дальше, натыкаясь на шершавые стволы или получая удар за ударом от низко нависающих ветвей.

Долго ли блуждать здесь, в темноте и как скоро наступит долгожданный спасительный рассвет? Холод и страх гнали его вперед, несмотря на усталость.

Юноша снова вспомнил о прощальном подарке возлюбленной. Он выхватил его, чтобы произнести слова молитвы, и осыпал горячими поцелуями. И когда казалось, что надежда исчезла, месяц вновь вернулся на свое место и засиял пуще прежнего ровным белым блеском.

Путник возликовал и увидел перед собой за деревьями знакомую лужайку с крестами.

Это придало ему сил.

Он выбрался из леса, но тут же замер как вкопанный.

Посреди лужайки, рядом с одной из поросших травой могил, застыла белая фигура.

Молочный свет от месяца потоком изливался на нее, образуя светящийся голубоватый отблеск. Неясный силуэт фигуры чуть дрожал, словно ее с ног до головы покрывала белая вуаль.