Сумрачная Антология

Он принялся напрягать слух и даже встал на ноги, чтобы как следует вслушаться в ночь.

И правда!

Где-то раздавалась легкая, едва различимая мелодия. В ней чудилось и журчание воды в ручье, и звон веселых колокольчиков, и нежное пение. Мелодия менялась, становясь то громче, то тише. Сон как рукой сняло. Кто же поет в ночном лесу таким прекрасным голосом?

Юноша бросил вещи у костра и медленно двинулся в ту сторону, откуда доносились волшебные звуки. Из-за туч выглянул молодой месяц, белый и блестящий, словно полированное серебро.

Путник решил, что это добрый знак, и сам Бог благоволит ему.

Он нащупал под рубашкой маленький железный крестик, что подарила ему возлюбленная перед прощанием, и пылко прижал его к губам. Ободренный расположением небес, путник пошел вперед, углубляясь в лес. Свет от месяца тускло озарял деревья и заросли орешника голубоватым мерцанием.

Пение становилось все ближе.

Путник оставил рощу позади и вышел к небольшой поляне, где увидел спящее озеро, похожее на опрокинутое зеркало.

На черной поверхности дрожала длинная серебристая дорожка, а буйный камыш шуршал вдоль крутого берега.

Гибкие и тонкие стебли колыхались от порывов неугомонного ветра. Пахло сладким клевером и медом. Путник остановился в изумлении, не понимая, откуда веет этим душистым ароматом.

Он пристально смотрел на чернеющую перед ним громаду вздыхающего леса, который в тот миг показался живым существом. Мелодия неслась оттуда и точно звала его.

И он послушно пошел туда твердой поступью, отодвигая от себя мохнатые и колючие лапы елей, чтобы пробраться дальше в лес.

Под ногами слышался хруст опавших еловых шишек, иголок и веточек. Эти звуки отвлекали от волшебного пения, и юноша старался идти как можно тише.

Деревья внезапно расступились перед ним и он оказался на круглой лужайке, ярко освещенной холодным сиянием месяца.

С самого края лужайки, между редких деревьев он разглядел маленькие темные холмики и понял, что попал на какое-то местное кладбище.

Из могил торчали деревянные кресты. Некоторые из них накренились и готовы были упасть под собственной тяжестью.

Сперва путник нерешительно потоптался на месте, будто чувствуя неловкость.

Ему не хотелось тревожить безмятежный сон мертвых. И хотя на нем и пребывало благословение его возлюбленной, он все же верил в народные приметы.

Вспомнился шепот бабки, которая умерла давным-давно, но пока была жива, рассказывала ему сказки на ночь.