Феномен одиночества

Прошу, не принимайте его убеждения. Хотя бы без доказательств не принимайте…

Герман Штайн ждал моего ответа около минуты. Я молчал. Хотелось убедится, что этот человек может быть терпеливым.

– Профдеформация мне не позволяет верить только словам, и тем более верить эмоциям, – наконец прозвучал ответ.

Президент удовлетворённо хмыкнул и быстро удалился с мостика.

Действие успокоительных закончилось, и в теле появилась дрожь, а в мыслях сумятица: “Если бы я подождал Олега и вылетел одновременно со всей группой, то был бы подбит.

Выносливый в одиночку с четырьмя чужими кораблями не справился бы и… Никита и Пётр. Мы прошли вместе через многие сражения. Мы выжили в Пиратской, а теперь…”

Я разослал данные о тактике неопознанных кораблей всем соединениям. Пришлось вводить военное положение во всех системах и надеяться, что чужие окажутся с нами хотя бы на одном техническом уровне.

– Товарищ Жданов? – грубый мужской голос раздался над самым ухом, и мне пришлось отвлечься, – Корабль инженерного корпуса готов к удалённому управлению.

Это был один из техников, которому я приказал приготовить исследовательскую машину для отправки к обломкам перед тем, как там начнёт работать живой контингент.

– Хорошо! Передавайте коды, – я немного волновался, потому что ни разу не входил в полный контакт с машиной на таком удалении. Задержка обозначалась в 10 секунд. Подводить корабль-носитель ближе к неизвестным объектам нельзя.

Я отдал команду полуавтоматическому боту и наблюдал, как растёт облако обломков, фиксируемое его камерами.

Сканеры особенно тщательно искали биологический материал, но не находили даже мелких фрагментов тел.

– Советник Ли Кван! – я вызвал по радиосвязи экзобиолога.

– Слушаю, – ответили высоким “детским” голосом.

– Мне нужна помощь в поиске тел.

– Я перепроверила данные несколько раз ещё до начала вашей миссии, – на внутреннем мониторе появилось лицо говорящей женщины, сохранившей свою свежесть и красоту, несмотря на возраст в почти два века, – Анализ газов, заполнявших корабль, позволяет предположить белковую жизнь, вроде нашей, но нет однозначных маркеров присутствия живых форм, даже в виде бактерий.

Корабль изнутри был стерилен. Позволите сделать предположение?

– Да, конечно, – ответил я, приготовившись услышать очевидное.

– Если на кораблях были живые существа, то не на всех. У нас есть останки только одного судна. Три других полностью уничтожены.