Феномен одиночества

Для гражданских кораблей она должна быть не меньше двадцати миллиардов к одному, а во время боя для военных допускалось прекращать расчёты на тысяче к одному. Чем мощнее становились компьютеры для обработки данных, чем быстрее получались нужные результаты, тем жёстче становились требования. Как бы то ни было, но в девятнадцатом веке, отправляясь на запряжённом лошадьми дилижансе путешествовать между городами, люди не беспокоились, что их шансы на гибель были на много порядков выше, спокойно оставляли дела незавершёнными и не переписывали завещание.

Приятная бодрость разливалась по телу. Тёплый пол каюты массировал стопы ворсинками ковра. Мне нравилось такое пробуждение. Космос не был гостеприимным сам по себе, но люди делали его таким по мере своих сил. Мы – бесконечно малые песчинки – делаем удобнее для себя Вселенную. Я не сомневался, что придёт время, и полёт в любую галактику будет словно поход на кухню за чаем в любимых тапочках.

– Не готов ещё? – спросил Майн, обращаясь по личному коммуникатору.

– Только проснулся. Спешим?

– Высадка через семьдесят минут. Мы вышли на орбиту четыре часа назад… – адмирал удивлённо вскинул брови – сигнал пробуждения для всех подаётся сразу же по прибытию.

– Нужно проверить мою капсулу.

– Я не боюсь поломки, Жданов, – с некоторой злостью произнёс адмирал, – Диверсия куда опаснее.

– Смысл?

– Взломать твои импланты, например. Да просто мне нервы потрепать.

– Я в норме. Мои расширения взломать нельзя – только физически повредить.

А за нервную систему "Стального адмирала" я спокоен, – попытался я отшутиться. Кстати, нашли нам табачок?

– Папиросы были на одной из планет поблизости. Лежат в отсеке для личных вещей в твоей броне. Команда ждёт, – Майн отключился, даже не улыбнувшись.

Я переоделся в десантный комбинезон и направился в ангар, где предстояло впервые за последние полвека войти в броню. Мне вспомнилось то незабываемое ощущение мощности. Полтора центнера металла, движимые миниреактором, превращали человека в титана, а благодаря синаптическим контактам воспринимались, словно собственная кожа.

Находясь в лифте, я обнаружил, что трясутся кончики пальцев – признак крайнего возбуждения. В строках состояния замелькали данные о том, что импланты собирались использовать подавление излишнего выброса гормонов. Я усмехнулся и заблокировал это вмешательство – очень хотелось побыть собой, настоящим и мясным человеком.