Феномен одиночества

Он переоделся и выглянул из своей комнаты. На базе было тихо. Каспер снова вернулся в столовую, воровато осмотрелся, потянул носом манящие запахи, попробовал с нескольких тарелок. Всё было очень вкусным, необычным.

– Ты глупый ребёнок… – Игорь стоял в дверях и улыбался. Он произнёс это тихо, чтобы Каспер не услышал и не испугался, а потом осторожно ушёл по коридору, спустился в серверную и деактивировал самодельный вирус.

– Жданов, ответь, – позвал генерал по планетарной связи.

– Слушаю, – тут же отозвался молодой десантник.

– Тут, как я и говорил, события происходят. Имперцы рядом?

– Ещё нет, но близко. Уже сигнатуры детектируются.

– Начинайте операцию "Потеряшки". Удачи.

– Принял.

– Отбой.

Генерал подумал, что стоило бы просто пристрелить наёмников вместе с менеджером, сбросить с площадки в джунгли и просто оставить Надонию в покое. "Вот только совесть замучает…" – пробормотал себе под нос Кочет, возвращаясь в свою любимую часть базы – библиотеку.

– Вот кто мне скажет, почему нельзя было до места на транспорте добраться? – спросил Посол.

– Мы не знаем, где это место, – ответил Медведь, – Только примерно. С воздуха это не разглядеть, придётся топать ножками. Будь планетка перспективной, то патрульно-поисковый транспорт под неё бы разработали, а так…

Флаер со знаками корпорации спустился сквозь небольшой колодец между кронами деревьев. Первыми вышли наёмники, за ними Криг.

– У вас с навигацией всё нормально? – спросил Вячеслав.

Пауза Эвана оказалась чуть дольше необходимого.

– Да, нормально. А что?

– Был сбой. Вас мы видим, а база, словно сместилась далеко на запад.

– Это мелочи. Наших навигаторов будет достаточно. Выдвигаемся?

Вячеслав махнул рукой своим товарищам и зашагал прочь с поляны. Группе предстояло двигаться по спирали от центра, чтобы найти следы пребывания разумной жизни, которую совсем недавно засёк низкий спутник: несколько тепловых пятен от костров, или ещё чего-то горячего, расположенные ровным кругом.

– А вы знаете, что мы ищем? – спросил Вячеслав у Эвана.

Лицо ревизора было скрыто шлемом, но чувствовалось, что его раздражает говорить на русском.