Феномен одиночества

На нашивке написано "Россия", значит русский.

Игорь протянул дымящийся кофе и направил взгляд карих глаз в душу Каспера – только так и не иначе мог описать эту мучительную процедуру оператор. Смотреть глаза в глаза этому гиганту было совершенно невозможно, а когда он ещё и улыбался, то брызгали слёзы и тряслись руки.

– Там люди, не коробки, – густой баритон проник сквозь кости и заставил сердце биться чаще, – Ты не читал приходника?

Игорь вывел на панель информацию о грузе, показал пальцем на строки наименований, где вместо привычных кодов, были имена и звания.

– Видишь?

– Вижу-вижу, – скороговоркой пискнул Каспер, торопливо заменяя команды в программе.

Периметр плато осветился яркими разрешающими зелёными огнями, и на гладкую каменную поверхность плавно спустился контейнер, транспорт отбросил трос с креплением и с глухим едва различимым шелестом дюз медленно поплыл ввысь, на автоматическую орбитальную станцию. Площадка накрылась куполом стазис-поля и мощные насосы начали замену воздуха.

Всё это время Игорь молчал, а Каспер в очередной раз размышлял: "Какого хрена тут делает выпускник русского инженерного института?" Игорь был не просто специалистом, он мог управлять целыми колониями, заменить собой весь экспедиционный корпус, и при этом был военным. Таких готовили штучно, отбирая из тысяч студентов одного-двух. А здесь на бесперспективной планете, где только непроходимые болотистые леса и несколько гор, на разведывательной базе, которую уже списали, почти эвакуировали и начали консервировать, ТАКОЙ специалист был просто незачем.

Каспер сперва решил, что Игоря наказали, сослали сюда, но кто может наказать инженер-генерала? А главное, за что? Он мог без объяснения причин ликвидировать любую колонию в своём подчинении вместе с "живым контингентом" – космос диктовал жестокие законы. И это непонятное назначение не нравилось Касперу больше всего. Было что-то на Надонии (от "no done" англ. прим. авт.). Что-то важное, возможно секретное, а оператор дока не должен беспокоиться о секретах.

Контейнер открылся, и наружу вышли четверо десантников, замурованных в тяжёлую механизированную броню. Их поступь отдавалась дрожью в коленях Каспера, добрые улыбки на лицах вызывали оторопь. Он привык видеть наёмников-головорезов, служивших в армиях Атлантического Военного Союза, или мутантов из армады Китайской Республики. Сегодня он впервые увидел воинов. На броне не было званий, только эмблема русского флота и значок специальности.