Самая долгая ночь. Часть 1

Не помню, чтобы испытывал нечто подобное как до знакомства с Лорой, так и после ее смерти. Когда ее не стало, я не сомневался, что и сам скоро уйду из жизни, и понятия не имел, что вскоре вновь буду готов пойти на все, чтобы увидеть дорогого мне человека.

Теперь у меня есть адрес Евы, и через несколько дней мы наконец встретимся.

Через пару минут ступор проходит и во мне появляется столько сил, что я готов свернуть горы. Ну или, как минимум, снять пальто и пойти в душ. Вряд ли моя просьба порадует Гилмора, но уверен, что неделю на эту поездку мне удастся получить.

В конце концов, за два года работы Инспектором я ни разу не был в отпуске.

Несмотря на жуткую усталость, в эту ночь опять не сплю и проигрываю в голове наш разговор с Нейтом, а еще представляю встречу с Евой.

Как она отреагирует?

Что мне сказать? О чем спросить?

Как она сейчас выглядит? Все так же или что-нибудь изменила?

Как пройдет наша встреча? И стоит ли мне надеть бронежилет?

Я усмехаюсь. Главное, чтобы не было как в тот день на площади, когда Ева попыталась ударить меня ножом в горло, намереваясь отомстить за брата.

Я представляю сотни разных картин, вплоть до того, как обставлена квартира Евы. Уверен, там очень уютно – не то что у меня. Наверняка у нее больше мебели и любопытных мелочей, основная часть которых вполне может полететь мне в голову при встрече. Не удивлюсь, если Ева обзавелась новым дробовиком – так, на всякий случай. Лишь бы он не пришелся на мой бедный нос.

Поток околобредовых мыслей останавливается только под утро на одном внезапном трезвом решении: как бы все ни повернулось, я не должен облажаться.

Уроки ораторского искусства я так и не взял (если не считать успешное прохождение допросов у людей Гилмора), значит, буду импровизировать.

На этом осознании наконец отключаюсь, но просыпаюсь уже через пару часов.

Помятый и сонный еду на базу и до начала занятий направляюсь к полковнику с заявлением на отпуск и дополнительным аргументом, что с начала работы Инспектором я никуда не отлучался и ни разу не позволил усомниться в своих действиях.

Но разговор длится раздражающе долго, прежде чем Гилмор не дает свое согласие и отправляет мое заявление дальше по инстанциям.

Я иду по коридорам к тренировочному корпусу и думаю только о том, чтобы чертовы бюрократы не нашли, за что меня можно было бы задержать на базе. Терпеть этого не могу: когда тебе очень важен результат, а ты не можешь на него повлиять.