В человеческих джунглях

Но оба мужчины, пьяные или трезвые, были исключительными стрелками. И Латур не думал, чтобы кто-нибудь из них замышлял убить его. Том Мулен даже советовал действовать ему «полегче». Все, что старый шериф и Том Мулен хотели, это не обращать внимания на Френч Байу, Луизиану или вообще Соединенные Штаты. Как только их город станет достоянием прессы, для них все будет кончено: куры перестанут нести золотые яйца, и они сильно рисковали провести остаток своих дней в местах для них не очень приятных.

Отъехав на шесть километров от Френч Байу, он свернул на дорогу, обрамленную деревьями и ведущую к берегу и к старому строению из белых кирпичей и известняка, которое принадлежало его семье в течение более полутораста лет. Там, по крайней мере, было тихо и темно. Воздух был напоен запахом жасмина и жимолости, которая вилась по источенным временем колоннам, поддерживающим веранду. Здесь находился знакомый ему Френч Байу, который он любил, и фамильный дом, который он так мечтал реставрировать после войны.

Латур подошел к одной из открытых ставень и посмотрел во внутрь помещения. Со светлыми волосами, зачесанными назад и собранными в узел на затылке, одетая в простое белое платье, которое четко обрисовывало контуры ее тела, Ольга смотрела телевизор. Дорогой агрегат, теле-радио-магнитофон, был не по средствам Латуру, но, тем не менее, он купил его, так как ему было стыдно предложить своей жене что-нибудь дешевое.

С Ольги его взгляд перешел на ее брата, и сразу же Латур закипел негодованием, что всегда с ним делалось, когда он смотрел на Георга.

Если все аристократические семьи русской знати были похожи своим эгоизмом и спесью на Георга, ничего не было уже удивительного в том, что большевики прогнали их из своей страны. Основные таланты Георга, если они вообще у него были, заключались в том, чтобы устроиться на дармовом питании и виски, живя на европейский манер с упорным нежеланием работать, и пользоваться положением брата жены.

– О! Ты вернулся!

Латур положил свою шляпу на стол.

– Да, как будто.

– Тише, прошу вас, – прошипел Георг. – Сейчас самый интересный момент в спектакле.

Латур хотел одернуть его, но воздержался. Каждый раз, когда он открывал рот, он только еще больше раздражался.