Руны

– Тебе что-то угрожает, превысокий отец? – обычно надменный голос друиды стал очень взволнованным, но в то же время серьёзным.

– Нет, что вы, – попытался улыбнуться священник, но вышло очень неуклюже, – Я всего лишь собираюсь навестить храм Повелителя Тьмы в Эйкунарэ, на берегах Сонного озера. Если мой визит к братьям затянется, значит мне не удалось убедить верховного настоятеля поддержать нас и замолвить слово перед Максимусом, тогда придётся задержаться, пытаясь достучаться до него. На переговорах в таком случае от меня проку не будет, и вам лучше вести их самим, не дожидаясь меня.

Звучали слова превысокого отца правдоподобно, но не было в них искренности, что сразу бросилось в глаза обоим его спутникам. Однако, возражать они не стали, оставив мрачные догадки при себе. Всё-таки, так заведено среди людей, что служители Высших держат ответ только перед ними, а смертные не в праве чего-либо требовать от них.

Так поутру спутники и разъехались в разные стороны вдоль берега Сомнамбулы, двое отправились в столицу Покрова в её устье, а мрачный священник поспешил к истоку, готовясь к серьёзной беседе с настоятелем Верховного Храма Повелителя Тьмы.

Величавое строение храма было видно ещё далеко издали, и даже поваливший вдруг снегопад не мог скрыть его высокие грозные шпили. Превысокий отец уверенно правил безропотную кобылицу по широкой, хорошо наезженной дороге, плавно поднимающейся к Полумесяцу, туда, где в уютной ложбинке раскинулось небольшое Сонное озеро, питавшее водой и рыбой многочисленных служителей Повелителя Тьмы, а так же обитателей окрестных хуторов.

Встретили настоятеля храма Эмпаса весьма прохладно, хотя он и не ждал особого радушия. Сомнения, крепившиеся в нём всю дорогу от Ю, только находили подтверждение в царящем вокруг тревожном ожидании. Первосвященник Эзарик предавался вечерней молитве, а потому у отца Рашфора было достаточно времени, чтобы за трапезой присмотреться к окружающим, заметить их косые взволнованные взгляды и тихие шёпоты по углам, а так же насторожившуюся стражу, вопреки обыкновению ныне тщательно бдящую.

Превысокий отец, молчаливо поглощающий на редкость обильный ужин в компании погружённых в свои мрачные думы собратьев, явно не радых нести бремя встречи тревожного гостя, готовился к предстоящей беседе с первосвященником. Геккель Эзарик был человеком непростым, очень непростым.