Завет стали. Орудие предзнаменования. Книга первая

Он любил спокойную, древнюю величавость устремленных вверх тополей и кедров, ночное небо, усыпанное сверкающими звездами, горящими, словно искры божественных костров. Но особенно он любил то, что здесь не было эльфов. Их род, высокомерный и эгоцентричный, простирался во всех направлениях: на юг, север, восток и запад… Но здесь их не было. В Ласточке их не было. Как полагал Синдер, их присутствие стало бы слишком суровым испытанием. Он не вынес бы жизни под каблуком этих ублюдков, поцелованных эфиром. Разумеется, он никогда не видел эльфов, но все говорили, что они высокомерные засранцы.

В безоблачном небе заклекотал ястреб, вырывая Синдера из собственных мыслей. Он уставился на хищную птицу, мечтая тоже научиться летать – подобные желания свойственны мальчикам, даже тем, кто уже вышел из отроческого возраста, но еще не дорос пару лет до того, чтобы именоваться мужчиной. Ястреб, воплощение красоты и грации, сделал вираж в потоке воздуха. Тот же самый ветер прошелестел в окружающем вечнозеленом лесу, подняв в воздух аромат кедра, сосны и тополя.

Синдера можно было бы посчитать красивым, учитывая его правильные черты. Не слишком большой нос, не слишком широкая улыбка и не слишком округлые глаза миндалевидной формы. Иные, однако, окрестили бы парня простачком, наказывая его за неуклюжесть. Все из-за изуродованной стопы и чахлой ноги – правой.

Но даже от такого нескладехи с искалеченной ногой, как он, ожидали усердной работы в теплые месяцы. Тепло преходяще. В конце концов, это же Кинжальные горы, где зимы суровые и длинные, а лето пролетает быстро, словно приятный сон, и все посвящают себя труду, чтобы выжить, когда наступят холода. Синдер не был освобожден от трудностей сурового образа жизни. Он работал, как мог, и прямо сейчас он нес полное ведро воды, чтобы полить зелень и овощи в огороде.

Его позвала мать, и он со стоном остановился, опуская свою тяжелую ношу на землю. В дополнение к искалеченной стопе и хилой ноге Синдер был еще и слаб. Невысок и тощ, как заборная доска.

Паренек стрельнул глазами в поисках матери и тут же ее нашел. Она стояла у курятника, всего в нескольких шагах от заднего крыльца их бревенчатой избушки, уперев руки в бока и терпеливо и великодушно улыбаясь.