Мы оседлаем бурю

 – Отпусти его!

«Отвали!»

– Нет! Пожалуйста!

Я в последний раз дернула Джонуса, отпустила и что было силы хлопнула себя по щеке, отчего Она охнула, хватаясь другой рукой за перила.

«Убирайся».

– Нет! Я…

Я все била и била себя по лицу, почти не чувствуя боли.

– Кассан… дра, – простонала Она между ударами и отшатнулась. Ее хватка на перилах ослабла, рука заскользила, а под ногами у нас оказался край нижней ступеньки.

Я лежала на спине, не в силах вздохнуть, не в силах пошевелиться, а по телу разлилась боль, какой я до сих пор не знала.

И спина, и ноги, лицо и шея – все разбито о лестницу и моими собственными ударами. Но зато это я не могла дышать, это мне было больно, и кровь на пол сплевывала тоже я.

«Как же ты сумела?»

Понемногу я начала хватать ртом воздух, а вокруг бормотали далекие голоса. Надо мной возникла жена трактирщика.

– Ты цела? – спросила она. – Ты свалилась с лестницы?

Я сумела кивнуть, и она вцепилась в мою руку, помогая подняться.

«Я просто хотела попробовать, каково это».

Растрепанный трактирщик в ночной рубашке стоял возле Джонуса, который махнул рукой и сдавленным голосом сообщил, что ничего страшного не произошло, большое спасибо.

«Ненавижу тебя».

У меня вырвался сухой смешок, в основном от облегчения.

– Ты, поди, головой ударилась, – сказала жена трактирщика, тоже облаченная в ночную сорочку, не скрывавшую необъятную грудь. – Ты бредишь.

– Да. – Говорить было больно, поэтому я замолчала и только смотрела, как трактирщик ведет Джонуса вверх по лестнице.

Побледневший юноша согнулся в три погибели и дрожал, явно держась на ногах из одной лишь гордости. Когда трактирщик вернулся к своей взволнованной жене, я уже взяла себя в руки и отказалась от предложенной ей помощи.

– Мне надо отдышаться пару минут, – сказала я. – Не знаю, как я могла совершить такую глупость. Должно быть, оступилась и, падая, заодно снесла беднягу Джонуса.

Трактирщик усмехнулся.

– Он оклемается, как только блевать перестанет.

«Блевать? Да ты настоящее чудовище».

– Да, – рявкнула я Ей, когда трактирщик с женой убрались восвояси, оставив мне свою лампу. – Да, потому что я собираюсь убить его и привезти его голову в Женаву.

Она закричала какую-то бессвязную гневную чепуху, перешедшую в пронзительный визг, и тут я вынула ключ от кладовки. По крайней мере, в таком состоянии Джонус вряд ли хватится его в ближайшее время, и я успею обыскать пожитки фальшивого лорда Ториуса.