Мы оседлаем бурю

Я поискал на ее изможденном лице признание, которого опасался.

– Но мы ведь идем в нужном направлении?

– Примерно. Пока что. Но чем дальше на юг, тем труднее будет путь.

Орун и Йитти занялись лошадьми, Орун проверял копыта, а Йитти – бабки. Они выполняли и другие обязанности, но для кочевого гурта нет ничего важнее, чем копыта и бабки.

– Нужно двигаться дальше, – сказала Кишава, наблюдая за работой других участников Ладони.

Когда всадников всего сотня, работа много времени не занимает, но все раскраснелись, а лошади вспотели.

– Несколько минут роли не сыграют, – ответил я. – Столица никуда не денется.

Кишава подняла кулаки в приветствии.

– Как скажешь, капитан.

Я остался рядом с Дзиньзо и продолжал наблюдать. Капитан Таллус говорил, что это самый важный навык капитана. «Пусть Ладонь держит все под контролем. А ты просто присматривай за тем, чтобы все было под контролем». Эта мудрость должна была предотвратить недовольство и мятежи. И я просто наблюдал за Эской, пока он не вытащил меч.

– Пока все в порядке, насколько это возможно, – с бесстрастным лицом доложил Йитти, хотя в глазах с набрякшими веками по-прежнему читался молчаливый вызов. – Но нам нужна вода.

– Кишава считает, что мы уже недалеко, – ответил я. – Как только все переведут дыхание, поспешим дальше.

Йитти посмотрел на небо, прикрыв глаза от немилосердного солнца. Потом снова взглянул на меня и сказал:

– Хорошо.

И ушел без положенного приветствия.

Мы поехали дальше, Кишава впереди, не отрывая глаз от горизонта, на котором бесконечным морем раскинулись камни. Наверное, мы протянем еще денек, пока не станет совсем худо. Лошади падут первыми или просто откажутся идти дальше. Потом рассыплется и гурт. Кое-кто останется со своими лошадьми, потому что лошади у нас в крови, а другие побредут через пустошь пешком.

Трудно избавиться от таких мыслей, когда скачешь под палящим солнцем, а за спиной те, за кого несешь ответственность.

Когда начал сжимать свою хватку вечер, местность изменилась. Камни и осыпи уступили место приземистому кустарнику, а затем и траве, доходящей до ног всадников.