Мы оседлаем бурю

– Наши боги, похоже, думают так же. А сейчас мне придется вас покинуть, господин посол. – Я кивнула на лежащую впереди дорожку, которая сворачивала обратно к главному двору. – Нас слишком часто видели вместе, это может вселить подозрения даже в дремлющие умы.

Посол снова поклонился, умудрившись сделать это элегантно даже в своей объемной мантии.

– Удачного дня, ваше высочество. И, возможно, наши обоюдные «если бы» в конце концов осуществятся.

* * *

Я вернулась к себе уже ближе к вечеру, задержавшись во дворе, чтобы расчесать Чичи, поболтать с кузнецом и переделать еще сотню мелких дел, лишь бы не видеть разочарование Танаки и меланхолию Эдо.

Для этого я была слишком взбудоражена, а тишина в замке только усугубляла мое состояние. Как будто вся империя затаила дыхание в отсутствие императора Кина, который поехал в храм Насаке за благословением перед церемонией присяги.

Когда я вернулась, Эдо был один, устроился на сиденье возле окна и смотрел наружу через бугристое стекло. Когда я вошла, он обернулся, поморщился и промолчал.

– Где Танака?

Он не ответил, лишь повернулся обратно к окну, за которым был виден город, раскинувшийся за стенами замка. Эдо сжал в ладони шелк.

– Эдо?

Я коснулась его плеча. В его глазах выступили слезы, но не пролились, а прекрасные губы изогнулись в подобии виноватой улыбки.

– Он ушел.

– Ушел? – Я села ближе, взяла его за плечи и развернула к себе, чтобы посмотреть ему в лицо. – Что значит ушел? – Мое сердце гулко забилось при мысли о словах посла, о планах императора и крови, пролитой на цветы канашими.

 – Уехал верхом? То есть убедил генерала его отпустить?

Эдо прикусил губу и покачал головой, но через секунду кивнул.

– Уехал верхом, да, но генерал Рёдзи не в курсе. Он… они…

Я поняла, в чем дело, и у меня перехватило дыхание.

– Он уехал в…

– Да. Я не сумел его остановить. Когда я сказал, что он должен подождать, он только посмеялся и ответил, что должен вести себя как мужчина, а не как ребенок, и… – Эдо пожал плечами, на которых до сих пор лежали мои ладони.

 – Мне жаль, Коко.

Я опустила руки – несмотря на миллион других мыслей, проносящихся в голове, я внезапно осознала, насколько он близко.

– И давно он уехал? Мы еще можем его остановить, еще можем…

Но это значило посвятить в наш план еще больше людей, а эти планы я не могла доверить ни одной живой душе. Это лишь поставит его под удар.

– Как он выбрался?

– Он не стал бы мне говорить.