Мы оседлаем бурю

– Какой философский подход, – ухмыльнулся Эска.

Кишава откашлялась.

– Капитан прав. Мы застряли здесь на полный цикл, а это слишком долго, мы не можем позволить себе рассиживаться и устраивать склоки. Сидя тут, мы Гидеона не отыщем.

Йитти провел рукой по коротким волосам, будто так ему лучше думалось.

– Может, Гидеона уже нет в живых. Он был Первым Клинком Торинов. Три года – долгий срок, чтобы столько времени оставаться вдали от родных мест по своей воле.

– Вот об этом я постоянно и твержу, – сказал Эска.

– Там есть город, – возразил Орун. – Мне кажется, именно это и пыталась сказать девушка. Из последней деревни. Я спросил… – Он обозначил ладонями скат крыши, показывая способ, которым переговаривался. – Она махнула на юг и сказала какую-то тарабарщину, но, кажется, она называла город Столица.

– Столица? – переспросил я. – И город большой?

Он снова передернул одним плечом.

– Она показала вот так. – Он раздвинул ладони. – Но может, она просто восхищалась размером моего члена.

Смех немного снизил напряжение. Улыбка Оруна была кривобокой, как и манера пожимать плечами.

– Тогда пойдем на юг, – сказал я. – Может, Столица стоит на Ленте, а значит, там есть пища и вода. Мы даже можем найти кого-то, кто говорит на нашем языке, расспросим про Гидеона и наймемся на службу воинами.

– На службу? – Я приготовился к вспышке ярости, но все равно вздрогнул, когда Эска на меня напустился. – Ты хочешь, чтобы мы работали за деньги? Как простые горожане у нас дома? Если ты хочешь именно этого, тебе следовало бы заткнуться и делать то, что велел гуртовщик Риз.

– Да чтоб ты провалился, Эска! Мне тоже здесь не нравится, но неужели ты не можешь делать, что велят?

Он встал, накрыв меня своей тенью.

– Если бы гуртовщик Риз отдал мне приказ, я бы его выполнил. Любой приказ.

– Гуртовщик Риз выжил из ума! – рявкнул я, вскочив. – Он больше не слышит собственный народ.

Эска шагнул ближе и понизил голос, хотя вокруг уже начали собираться люди:

– Так почему же ты не оспорил его власть? А? Почему великий капитан Рах э‘Торин не высказался, прежде чем дошло до такого? Я скажу тебе почему. Потому что великий капитан – трус.