Dragon Age. Маска призрака

Кое-кто повысил голос, выражая недовольство, другие громко возражали – словом, шум в зале набирал силу. Винн подняла руку, и голоса понемногу стихли.

– Я действительно пользуюсь некоторыми привилегиями, – признала она, – однако же получила их за то, что много лет исполняла свой долг, а также как награду за участие в войне с порождениями тьмы. Я усердно трудилась, чтобы заслужить доверие Церкви, а не сидела и ждала, когда оно само упадет мне в руки.

– А что сделали мы, если Церковь отказывает в доверии нам – тем, кто всю жизнь беспрекословно исполнял все, что ни требовалось? Почему за проступки немногих вынуждают расплачиваться всех?

На сей раз ему рукоплескали громче.

Вернулся Первый Чародей и с обеспокоенным видом подошел к Винн, однако та покачала головой.

– И что же ты прикажешь делать Церкви? – под многоголосый галдеж обратилась она к Рису. – Спорить о процедурных тонкостях, когда, того и гляди, рухнет сама башня? Видишь ли, молодой человек, все мы в одной лодке, а потому каждый должен грести что есть силы, иначе течение унесет нас неведомо куда.

Рис хотел было ответить, но, перехватив выразительный взгляд Первого Чародея, передумал. Впрочем, сейчас это уже не имело никакого значения. Маги, сидевшие по обе стороны зала, повскакивали с мест; одни шикали, другие разъяренно вопили во все горло. Кто-то увлеченно хлопал, выражая поддержку Винн, кто-то яростно спорил с ее хулителями. Словом, в зале воцарился полнейший балаган.

Винн взирала на это действо с безнадежным видом.

Первый Чародей Эдмонд что-то зашептал ей на ухо. О чем бы он там ни просил, но Винн с явной неохотой кивнула и направилась к выходу. Маги были так захвачены спорами и препирательствами, что и не заметили ее ухода.

Адриан, сидевшая с Рисом, встала. Она не принимала участия в развернувшейся дискуссии, но наблюдала за ней с мечтательным восторгом.

– Недурно сработано, – оценила она. – Я и сама не справилась бы лучше.

– Да уж, мой язык явно живет своим умом.

– А мне нравится.

Почаще давай ему высказываться за тебя.

Рис с отвращением смотрел, как двое магов неподалеку принялись награждать друг друга увесистыми тычками. Один из них был либертарианцем, второй – из братства лоялистов, которых иногда называли прихвостнями Церкви, поскольку они проповедовали покорность и яростно сопротивлялись любым попыткам добиться независимости. Рис поморщился, когда забияки принялись опрокидывать кресла, вовлекая в потасовку окружающих.