Dragon Age. Маска призрака

Чаще всего маги пытались сделать вид, будто Усмиренные – лишь часть окружающей обстановки и никогда прежде не были такими же, как они.

Эльфийка моргнула и наклонила голову. Этот жест мог обозначать смятение, но Рис не поручился бы, что не ошибся.

– Ритуал Усмирения, – ровно уточнила она. – Мне не позволено говорить о нем. Тебе это известно.

– Если меня собираются сделать таким, как ты, я хочу это знать.

– Я не готовлю тебя к ритуалу. Тебе надлежит предстать перед собранием магов в парадном зале.

Женщина повернулась и плавным шагом направилась в соседнюю комнату.

Рис молча последовал за ней.

– Лорд-Искатель велел привести тебя в порядок, и меня прислали помочь тебе при купании.

И действительно: в соседней комнате обнаружилось несколько бронзовых ванн, а одна была почти до краев наполнена горячей водой. Рис никогда прежде здесь не бывал, так что эта купальня, скорее всего, находилась в казармах храмовников. Странно. Недоумевая, он повернулся к эльфийке:

– Стало быть, я свободен? Меня просто освободили, и все?

– Мне об этом ничего не известно.

Рис колебался долю секунды, а затем решительно сбросил мантию и забрался в ванну. Стеснительность тоже относилась к тем качествам, которых Усмиренные лишались раз и навсегда. Женщина проследила за ним ничего не выражающими глазами и, когда он погрузился в воду, подала ему полотенце. Рис, стараясь не глазеть на ее лоб, невнятно пробормотал слова благодарности, и эльфийка направилась к выходу.

На пороге она остановилась и обернулась к Рису.

– Если я и испытывала боль, – негромко проговорила она, – теперь это не имеет ровным счетом никакого значения. Когда-то мне был ведом только страх, теперь – одно лишь чувство долга. Какова бы ни была та боль, обмен, я полагаю, равноценный.

И Усмиренная ушла. Рис сидел по горло в почти кипящей воде, и все же по спине его пробежал явственный холодок.

Через час он уже был в парадном зале. Это громадное помещение находилось не внутри самой башни, а примыкало к ее нижнему наземному ярусу.

Оно служило главным входом в башню; по нему в давние времена шествовали в окружении свиты бесчисленные короли и королевы, а затем и первый император Орлея. Трон, само собой, давно убрали, но роскошные арочные своды и витражные окна зала до сих пор выдавали былое величие. Теперь парадный зал стал свидетельством мощи ордена храмовников, и его великолепие неизбежно напоминало об этом магам в тех редких случаях, когда им бывало дозволено здесь собраться.