Невернесс

Я бы умер, если б не прибегал к замедленному времени.

– Эти перегрузки тебя изнурили.

– Буду остаток сезона кататься на коньках и опять приду в норму.

– Я говорю об уме, а не о теле. – Он сжал кулак и помассировал костяшки пальцев. – Итак, твой ум, твой мозг, состарился на пять лет.

– Клеткам всегда можно вернуть молодость.

– Ты так думаешь?

Мне не хотелось спорить с ним об эффектах временных искажений мультиплекса. Я поерзал на жестком стуле и сказал:

– А хорошо вернуться домой.

Хранитель потер свою морщинистую шею.

– Я горжусь тобой, Мэллори. Теперь ты у нас знаменитость, а? И карьера твоя обеспечена. Поговаривают о том, чтобы сделать тебя мастер-пилотом – слыхал?

По правде сказать, мои однокашники вроде Бардо и Зондерваля ни о чем другом почти не говорили. Даже Лионел, раньше журивший меня за хвастовство, сообщил мне по секрету, что принятие меня в Коллегию Мастеров почти решено.

– Ты совершил великое открытие. – Хранитель запустил пальцы в свою белую гриву.

Мне он, откровенно говоря, не казался довольным. Да, возможно, он был рад увидеть меня снова, взъерошить мне волосы, как в мальчишеские годы, но не думаю, чтобы его радовала моя внезапная слава и популярность. Он был ревнивцем и не потерпел бы угрозы своему первенству в Ордене.

– Без вашей книги стихотворений, – сказал я, – меня постигла бы участь похуже смерти. – Я рассказал ему обо всем, что случилось со мной, но могущество Тверди не произвело на него особого впечатления.

– Значит, стихи. Ты хорошо их выучил?

– Да, Хранитель.

– Угум. – Он с улыбкой положил исполосованную шрамами руку мне на плечо. Выражение его лица трудно было истолковать. Оно казалось добрым и опечаленным одновременно, как будто он сомневался в том, правильно ли поступил, дав мне эту книгу.

Он возвышался надо мной, и я видел в его черных глазах свое отражение. Сочтя момент подходящим, я задал ему вопрос, не дававший мне покоя:

– Откуда вы знали, что Твердь будет спрашивать у меня стихи? А два стихотворения из тех, что Она спросила, вы сами прочли мне!

– Откуда же мне было знать? – ответил он, скорчив гримасу.

– Но вы определенно должны были знать, что Твердь любит загадывать загадки из древней поэзии. Откуда?

Он стиснул мое плечо пальцами цепкими, как корни дерева.

– Не задавай мне вопросов, паршивец! Разучился вести себя как следует?

– Я не единственный, у кого есть вопросы.