Шахта

Они оба устали. Это разрядило обстановку. Она сказала ему лечь на живот, на прохладные голубые простыни, села на него верхом и сделала массаж спины сильными умелыми пальцами. Ее жесткие лобковые волосы игриво касались его задницы. Потом они поменялись местами. У нее был синдром Марфана, что выражалось в необычной подвижности суставов. Это ее постоянно беспокоило. Суставы при движении издавали щелкающий звук. Ее руки и плечи болели почти постоянно, и Джонатан боялся, что у нее начинается артрит. Через десять лет суставы будут опухшими.

Массаж был для нее способом показать, что он ей небезразличен, сказать: «Я все еще люблю тебя, несмотря на наши проблемы». А для него – способом узнать, как вести себя с каждой частью ее тела, как сильно можно давить, чтобы не причинить боль.

Потом они заснули в объятиях друг друга, и постороннего взгляда на них было достаточно, чтобы понять, что они влюблены.

До тех пор, пока Джонатан не был наполовину в ней и не проскальзывал дальше в объятия ее пахнущего мускусом влагалища.

До тех пор, пока она не сказала ему «нет».

– Нет, Джон, не надо. Мне больно.

Он остановился, сдерживая себя. Ему потребовалось бороться с собой, чтобы не превратиться в варвара-насильника – так сильно он ее хотел в тот момент. Он нежно раздвинул ее вульву большими пальцами и попытался еще раз. Без усилий. Она была влажной как трава после грозы.

– Нет.

Она резко опустилась вниз и отвернулась. Он физически ощутил ее отказ. Она не подумала о том, что ему больно, когда член загнут под таким углом.

В тот момент не хотела причинить ему боль, но через минуту все изменилось.

Джонатан выдернул из нее член и почувствовал мокрую каплю на щеке. Его подлый член катапультировал каплю ее смазки прямо ему в лицо. Это было чертовски символично.

Аманда не хотела его. Точка.

И Джонатан вдруг понял, как смехотворно выглядит. Клоун на коленях, со стояком, похожим на ракетный снаряд. Только цели, в которую он должен попасть, нет.

Никчемный тогда, никчемный сейчас.

Откидывающееся кресло в автобусе было скользким и замаранным, как дверной косяк, за который хватался миллион грязных рук.

В воздухе витал резкий запах дезинфицирующего средства. Он напомнил Джонатану о мужском туалете в мексиканском баре. Мерзотное место. В другой жизни он провел там неприятные полчаса, ухая в фарфоровый «мегафон». После того приключения он не брал в рот ни капли крепкого алкоголя. Нет уж, спасибо. Теперь пил только вино или пиво с лаймом, во время ужина.